Братство идущих к Луне: читать начало книги онлайн

— Дура, — закончил за него Роман. — Сентиментальная старая дура. «Как у летучей мышки», — передразнил он. — Очень своевременно.

— Вообще-то жестокое обращение с животными запрещено, я бы мог написать статью, и попробовать... — начал Яр, но Роман тут же его перебил:

— Опомнись! Что ты попробуешь? Ты хочешь сесть на нары вслед за этой чокнутой идиоткой? Яр, если вы туда сунетесь, Ада поедет на женскую зону, шить рукавицы, а ты — на мужскую, и, учти, пенсии там не предусмотрено. Хотя нет, я забыл про твой диагноз. На зону ты не попадешь. А вот в дурдом пожизненно — за милую душу. Ты хочешь этого, скажи?

— Нет, — на пределе слышимости произнес Яр. — Я не могу, ты же знаешь. Они отнимут его, а я... не могу.

***

«Лет с четырнадцати, а то и раньше, я начала ощущать этот иссушающий огонь. Красивые слова — иссушающий огонь, но я никому их не покажу, потому что Ян с Яром будут подначивать меня, а Роман с Аглаей вежливо кивнут, и пропустят мимо ушей, как они это всегда делают. Я белая ворона в этой стае, но ведь почему-то меня в неё приняли, значит, я совсем не так безнадежна, как говорит мама. С игрой на гитаре ничего не получилось, в школьной студии мне сказали, что у меня не музыкальные руки, да и гитара, оказывается, стоит слишком дорого, а денег у меня нет. Жалко. Я хотела потихоньку научиться, а потом летом всех удивить, что умею играть, но, кажется, ничего у меня не выйдет. К тому же заниматься гитарой мне будет некогда, у меня четыре тройки, по химии, физике, алгебре, и биологии, и мама говорит, что я пропащая и зряшная, и надо в десятом классе всё исправить, чтобы был аттестат без троек. Какая уж тут гитара. Попрошу Романа этим летом, чтобы он меня поучил, но ведь гитары нет, и так ли надо учиться, если сюрприза всё равно не получится...»

Берта отложила тетрадь с пожелтевшими страницами на край стола, и повернулась к Ри. Тот сидел, неподвижно глядя на неё, и на лице его не отражалось никаких эмоций. Ри ждал.

— И? — спросил Берта. — Допустим, это дневник. Если я правильно понимаю, он принадлежал пятнадцатилетней девочке. Что ты в данный момент от меня хочешь услышать?

— Во-первых, не принадлежал, а принадлежит, — поправил Ри. — Потому что данной пятнадцатилетней девочке на данный момент около семидесяти, и она...

— Давай угадаю, — предложила Берта. — Она является наблюдателем, так? Роман, надо понимать, твоя инкарнация, Яр и Ян, соответственно, эти двое, — она кивком указала на Ита и Скрипача, оккупировавших подоконник (больше сидеть в пустой комнате было негде), — Аглая была клоном Джессики...

— Давай ты не будешь торопить события, — попросил Ри спокойно. — Да, их всех ты назвала верно. Так и есть. В своё время я отправил их не по заданному системой вектору, и они оказались...

— В этом мире? — спросила Берта.

— Нет, не в этом. Там шла война... — Ри осекся. — Впрочем, это частности, которые я объясню позже, если потребуется. После того, как стало ясно, что из-за них в сиуре начались некоторые процессы, я переправил их согласно заданному Адонаем вектору. Сюда. В ту точку, которая была им предназначена с самого начала. Но вот то, что происходило дальше, ни я, ни система Адоная так и не смогли объяснить.

— И что же происходило? — с интересом спросил Скрипач. Ит пока молчал, выжидающе глядя на Ри.

— Да уж не то, что с первыми двумя тройками, — Ри вздохнул. — Никто корабли не взрывал, и по зеркалам не бегал. Не происходило... ничего. И не происходит ничего, но при этом — происходит всё сразу.

— Это как? — впервые с начала разговора Берта, кажется, по-настоящему удивилась.

— Идёт дестабилизация, но уже не сиура, а кластера. Рыжий, только не начинай, я знаю, зачем ты открыл рот. Да, тут кто только не перебывал — одного Контроля я сюда загнал столько, что даже неудобно как-то говорить, сколько именно. Много. Все видят одну и ту же картину. Дестабилизация этого мира и сиура, в котором он находится — есть. Деструкция в кластере — есть. Она опосредовано связана с теми, кто тут находится, но при этом, — Ри сделал паузу, — связи не видит никто. И никто не понял сам метод.

— А что сказали зивы? — с интересом спросил И.

— Вежливо попросили не включать их миры в эту систему, на этом всё. Нет, они тоже ничего не видят, если ты об этом. Это я выяснил точно.

— Какой ты молодец, — с издевкой сказал Скрипач. — И ты сейчас вызвал нас сюда, чтобы мы разобрались с тем, с чем ни твоя команда, ни Адонай, ни Контроль разобраться не сумели? Гений, ты, конечно, извини, но давай я тебе напомню, чем закончились прежние разборки. Ты забыл? Я подскажу. Ничем. Разве что мы получили легкую головную боль в виде пятерых любителей вкусной еды, но, к счастью, они ребята адекватные, и за эти годы сумели определиться и с работами, и с тем, что им нравится делать. Сейчас так и вообще миссионерские рационы для Санкт-Рены разрабатывают, и весьма в этом преуспели. Ну, тут ты в курсе.

— Отчасти. Ладно, не суть важно. Я бы сказал немного иначе. Зачем я вызвал вас? Может быть, вы и не сумеете понять точно, что к чему. Но вы можете хотя бы уловить суть процесса. Это как... — Ри замялся, подыскивая слова. — Допустим, у меня в руках находится клубок, из которого торчат множество нитей, но только одна из них позволит этот клубок размотать. Остальные — просто какие-то обрезки и обрывки, попавшие в клубок по недоразумению. Я дергаю за них, вытаскиваю по одной, а сам клубок при этом остается без изменений. Понимаете?

— И ты нас прочишь в искатели нужной нитки? — Ит нахмурился. — Каким образом мы сумеем это сделать, если этого не сумел сделать ты?

— Я не знаю, — Ри опустил голову. — Но эту задачу нужно решить обязательно.

— Зачем? — требовательно спросила Берта. — Для чего тебе нужно её решать? Они уже старые, жить им осталось совсем недолго. Они умрут, и проблема решится сама собой — деструктуризация прекратится, кластер вернется в прежнее состояние.

— Ты смеешься? — Ри, кажется, удивился. — Ты учёный, исследователь, и говоришь такие вещи? Неужели тебе самой не интересно, и не хочется понять, что происходит, и каким образом...

— Мне интересно. Но, прости, когда я вижу твои методы, мой интерес разом сходит на нет, и остается только одно чувство. А именно — инфернальный ужас, — ответила Берта. — Я не умаляю значимость задачи, которую ты перед собой поставил, и которую пытаешься решить, эта задача, пусть даже и на словах, благородна и правильна, но вот когда дело доходит до методов, я перестаю видеть задачу, и начинаю видеть нечто совсем иное.

— И что же ты видишь? — Ри прищурился.

— А то ты сам не знаешь, — отозвалась Берта. — Тебе напомнить, где мы провели последние десять лет? На войне. В госпиталях на переднем крае, потому что в этой вселенной отнюдь не все признали твое величие и твой способ действовать, и по сей день пытаются сопротивляться. А ты продолжаешь огнем и мечом насаждать это своё великое и прекрасное, насильно впихивая его тем, кто в нем не нуждается.

— И жаль нам в результате всех, — добавил Ит. — И тех, кто сражается за свою свободу, и тех, кто поверил в твой обман, и присягнул тебе на верность. Первые не виноваты в том, что ты амбициозен. Вторые не виноваты в том, что их души требуют веры, пусть даже и ошибочной. Впрочем, гений, мы уже говорили об этом всём, и повторять я не вижу смысла. Это демагогия, потому что ты — не изменишься. Никогда не признаешь свою неправоту, и поэтому люди не перестанут умирать.

— За шестьдесят с лишним лет вы мою неправоту доказать не сумели, — ответил Ри. — Старались. Но не сумели. У вас, при всем моем уважении к твоим заслугам на научном поприще, Берта, кроме эмоций нет пока что ничего, или почти ничего. У меня — существенный базис, рабочие схемы, и огромное количество сторонников, число которых растет с каждым днём. Сейчас, в данный момент, я хочу разобраться с этим процессом, чтобы потом, впоследствии, использовать эти знания для того, чтобы исправить то, что требуется исправить...