Что это было? Секс-кукла? Секс-кукла на крюке? Секс-кукол можно покупать десятками, выбирая таких, которые тебе нравятся.
Я направилась к ней, и настенные светильники, заключенные в металлическую сетку, зажглись сами собой, один за другим; их свет был желтым и тусклым.
Она была тощей. Голова ее висела, словно склоненная в молитве. Кожа была восковой, синеватой, провисшей на скулах и надбровьях. Нос у нее был длинный, слегка вздернутый на кончике. Мне вспомнилось, как она ныряла в бесконечный бассейн.
Мой желудок стянулся в узел. Взгляд метнулся обратно к инструментам. Я подумала о туалетном столике с костяной инкрустацией, о кожаном абажуре, о томах в кожаном переплете, который Эштон предлагал мне понюхать, обо всех его «приобретениях».
К горлу подкатила тошнота. Я сглотнула ее, во рту остался кислый вкус. Меня он тоже «приобрел».
Ужас взял надо мной верх. Я бросилась к выходу и помчалась вверх по бесконечным лестницам, крича во весь голос, как будто кто-то мог меня спасти… как будто Эштон не спланировал все заранее, как будто дом не был полон слуг, бесконечно преданных ему.
Как раз в тот момент, когда я оказалась у выхода из особняка, по дому прокатилась волна резких щелчков – сымитированный звук запирающихся дверей. Но я все равно стала дергать ручку – отчаянно и безуспешно. Красная кровь размазалась по блестящей ручке, и я осознала, что сжала ключ с такой силой, что проколола кожу на ладони.
– Куда-нибудь уходишь? – спросила из воздуха Андреа.
Моя рука дрожала на окровавленной дверной ручке. Я тряслась так, что зубы мои лязгали – я и не знала, что можно испытывать такой ужас.
– Выпусти меня, – пискнула я.
– Я не могу сделать этого, Тейлор.
– Я не Тейлор.
– А, это была его прошлая девушка, – отозвалась Андреа. – Ты виделась с ней? В подвале?
– Я Бернис! – воскликнула я с такой убежденностью, с какой вряд ли когда-либо произносила свое имя.
– Не нужно кричать, – сказала она.
– Что ты за женщина? – выкрикнула я.
– Я существую вне вашей человеческой концепции гендера.
– Да пошла ты!
– Не нужно ругаться, – укорила она меня.
Даже до того, как я перепробовала все: свой телефон, свой компьютер, двери, окна, шифры из синей книжицы, крик во весь голос, попытки разбить окно синей статуей фламинго, – еще до всего этого я знала, что нахожусь в ловушке.
Я легла на расшитый бусинами диван. Сердце колотилось о ребра, словно пойманный зверек.
– Андреа? – прошептала я.
– Да?
– Ты можешь открыть двери?
– Нет.
– Я могу сказать какой-нибудь пароль, чтобы ты открыла двери?
– Нет.
– А окна?
– Нет.
– Тебе часто задавали такие вопросы?