— Все ясно. Ты не веришь в прочность нашей жизни, боишься всяких случайностей, мучаешься и делаешь глупости.
Она затихла и подняла на него глаза со слипшимися от слез ресницами. Ему хотелось сказать: «Ты ничем не поступилась, чтоб укрепить наши отношения». Но он опять сдержался.
— Наверное, я перед тобой виноват. (Она слушала, вытянув маленькую голову.) Мы с тобой завтра пойдем в загс. Никакого развода не надо. Я с Ниной не зарегистрирован, — быстро сказал он, предваряя ее вопросы.
Очень хотелось пить. Но из-за того, что продали холодильник, в доме больше не стало минеральной воды. Георгий пошел на кухню и напился из-под крана. В дверях его ждал Левик. Мальчик поднял к Георгию треугольное некрасивое лицо.
— Я хожу в школу. — Он запнулся и шепотом добавил: — Папа.
— Да не мучайся ты! — сказал Георгий. — Меня все дети называют по имени. Это уж как-то у нас повелось. Так тебе будет легче?
— Легче, — сказал Левик.
Эвника хотела устроить большой кутеж, созвать много гостей и даже пригласить музыкантов.
— Настоящий мужчина женится раз в жизни, — убежденно говорила она.
Георгий очень любил веселые сборища, накрытый стол, заунывное, сладостное пение сазандари, но на этот раз сказал «нет».
Пусть придут близкие друзья и разопьют несколько бутылок вина.
Он удивился тому, как много значило оформление брака для Эвники. Неотрывно, напряженно следила она за небольшой плотной бумажкой, которую им вручили с сердечно-казенными поздравлениями. И тогда Георгий еще раз сказал себе, что поступил правильно.
Из загса он поехал в управление, хотя была суббота, короткий день, и все уже разошлись.
Но в доме со вчерашнего дня толклись подруги Эвники, что-то пекли, жарили, и каждой из них Эвника говорила, понизив голос:
— Какая она ему жена? Они не регистрировались…
Женщины цокали языками, округляли глаза и требовали подробностей.
А Георгию хотелось разогнать их всех к чертовой матери или униженно просить Эвнику, чтоб она молчала. Но он не мог сделать ни того, ни другого и потому предпочитал отсиживаться в управлении, хотя знал, что это уже становится неприличным. Гостей просили быть пораньше, и наверняка кто-нибудь уже пришел. Поэтому, когда зазвонил телефон, Георгий не хотел брать трубку, но не удержался. Он никогда не мог слышать, как надрывается безответный аппарат.
— Ну? — сказал он сердито, чтоб тут же добавить: «Я занят. Приду, когда освобожусь».
Но звонил Оник.
— Георгий, как живешь?
— Живу, — сказал Георгий. — Слушай, приходи сюда, пойдем ко мне. Там Эвника что-то затеяла.
— А вообще что нового? — спросил Оник.
— Да так, — неопределенно ответил Георгий, — вот вторую очередь ТЭЦ запустили, скоро плотину морскую закончим.
— Ну, а еще?
— Да больше вроде ничего.
— Ты сегодня на объекты ездил?
— Нет, — сказал Георгий, — по личным делам.
— Очень занят был?
— Да так, не очень.
— А ЦО сегодня читал?