Галя взмахнула колоколом клетчатой юбки, перешла к прилавку и завернула костюм. Она слышала голос Буримова:
— Это почти в центре города, столицы, понимаете, грязную тряпку повесили. Тут иностранцы ходят, туристы, понимаете, а вы что учинили?
Антон Львович держался достойно. Он пытался отстаивать свою точку зрения. Набрав воздуху, он начинал говорить, но его тут же обрывал ничего не слушающий, непробиваемый Буримов.
— Неожиданная, впечатляющая реклама приковывает внимание, — внушал Антон Львович.
— На витрину человек должен смотреть с удовольствием, вроде как на картину. Для этого мы художников привлекаем.
— Но специфика обслуживания определяет характер рекламы…
— Витрина должна быть оформлена культурненько, со вкусом. С хорошей выдумкой. Например, где-то я видел, заяц, понимаете, простой заяц. Он держит в лапах пуховый платок и вроде его стирает. Понятно?
— Так это для «Детского мира», нам это не подойдет, — отчаянно прорывался Антон Львович.
Но его не слушали.
— Сегодня же все это убрать. Вызвать художника, который за это у нас деньги получает, и он вам оформит витрину художественно, как и полагается. А это абстрактное искусство для нас не подходит…
— Галина Владимировна, а как у нас последняя неделя в смысле выполнения? — с надеждой воззвал Антон Львович.
Но со времени устройства витрины кривая выполнения не взвилась вверх. Галя охотно приврала бы, но уличить ее было очень легко, стоило только посчитать квитанции.
Буримов потребовал Галю:
— Копия приказа вам вручена?
Галя и глазом не моргнула:
— Какая копия? Я ничего не знаю.
— Того приказа, где вам объявлен выговор.
— Я ничего не знаю, — повторила Галя, — мне никто ничего не говорил.
— Товарищ Синевой, вы что же, не вручили Акининой копию приказа?
— О своем назначении — вручил, — ответил Антон Львович.
— Там же два приказа было, на одном листе.
— А я отделил, — сказал Антон Львович. — Согласитесь, что даже нетактично являться к человеку работать и сразу ему неприятность подносить. Этого я себе не позволил.
Буримов вынул из портфеля сложенный листок. Галя прочла выговор себе за антиобщественное поведение, выразившееся в том, что она порвала только что выпущенную стенную газету.
— Согласны? — спросил Буримов.
— С условием, если газета напишет опровержение.
— Вот, понимаешь, — усмехнулся Буримов, — газета должна ради вашего самолюбия свой авторитет ронять. Еще спасибо скажите, что выговором обошлось.
Галя не выдержала:
— Еще за что спасибо сказать? За то, что вы так мою работу оценили? За то, что все мои предложения сейчас под своей маркой проводите? За то, что мне, старому работнику, заведующего прислали? И хотите, чтоб я после этого здесь осталась?
— А вы думали сегодня выговор получить, а завтра вас назначат пунктом заведовать? Так в нашей действительности не бывает, товарищ Акинина. А насчет ваших предложений вы никому из нас лично одолжений не сделали. Пусть вам люди за них спасибо скажут…
Буримов положил на стол несколько книжек квитанций: