— От всего можно вылечить, — сухо сказал Иван Федорович.
— Я не знаю… как будто ничего такого особенного… Как обычно. Все шло как обычно…
Иван Федорович выжидал.
— Почему у вас возникли подозрения?
Богатов спросил это с таким отчаяньем, что Иван Федорович бесцельно выдвинул ящик стола, чтобы только не глядеть в его глаза.
— Картина происшествия, факты, как говорится, свидетельствуют.
— Что же теперь делать? Что делать?
Это был не риторический вопрос. Обращенный к Ивану Федоровичу, он требовал конкретного ответа:
— Надо, в первую очередь, устранить все причины. Если они есть.
Богатов готовно закивал головой.
«Какой он бабник? — подумал Иван Федорович. — Он и притворяться не умеет».
— Поддержать в ней всячески бодрость духа, хорошее настроение.
— Да, да, я знаю… Я знаю, что надо устранить, — горячо заговорил Богатов. — Как это страшно, она могла умереть… Ведь правда, доктор? Я виноват. Я сделаю все. А как вы думаете, теперь в этом смысле опасности нет?
«И вовсе не бабник, — решил Иван Федорович, глядя на открытое, ничего не прячущее лицо своего собеседника. — Или уж начинающий только», — добавил он, чтобы заглушить в себе вдруг возникшую симпатию к этому по-детски беззащитному человеку.
— Вы ей, конечно, ничего об этом не говорите, — Иван Федорович поднялся. — И главное, больше положительных эмоций. Это и для основной травмы полезно будет.
Богатов тоже встал.
— А ходить, ходить она будет?
— Ходить? — удивился Иван Федорович. — Почему же ей не ходить? Как ходила, так и будет ходить.
В неожиданном для самого себя порыве участия он потрепал Богатова по плечу.
— Человек все-таки создание хрупкое. С ним поосторожней надо. Однако все уладится.
— Мы все сделаем, — заверил его Богатов. — Все сделаем!
Подходя к операционной, Иван Федорович подумал: «Не о себе же он говорил во множественном числе. Кто же это такое — «мы»?»
7
В час величественная буфетчица разнесла на подносе хлеб, серые алюминиевые ложки и на каждую тумбочку — по яблоку.
— Где ваша ложка? — спросила она у Зои.
— Я не знаю.
— Как это так — не знаете? Я утром клала вам ложку, а сейчас ее нет. Кто же знает?
— Я ничего утром не ела.
— Ели вы или не ели — это ваше дело. Это меня не касается. А ложка должна быть. Я за нее отвечаю.
— Да найдется ложка, — крикнула Галя, — кому она нужна!