Избранное: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Андрей Саввич даже за столом не расставался со своим раздутым портфелем. Придерживая его на коленях, он кивал головой, благодарил за оказанное ему внимание.

— Свой дом! — кричал Симон, счастливый, точно это он получил квартиру. — Это тебе не одна комната! Теперь, пожалуйста, уединись в своем кабинете, закрой дверь, работай, читай, отдыхай, никто не помешает! Человек больше привязан к дому, и его никуда не тянет. У него появляется чувство оседлости. Верно я говорю? — спрашивал он, страстно желая кого-то убедить, но Георгий, отвернувшись, говорил с Иваном Христофоровичем, гость сосредоточенно ел, и только журналист Оник, пуская колечки дыма, монотонно бубнил:

— Очаг… Отчий дом… Дым родного очага… Сладкий дым родного очага. Первозданное слово…

— Это севанская форель, — угощала Нина Андрея Саввича.

— Благодарю. Оценил, — отвечал он односложно и оживился, только когда разговор зашел о делах, связанных с его командировкой.

Тогда Нина согнала с лица приветливую улыбку и опустила руки. Ей надо бы сейчас лечь и заснуть, каменно-крепко, но мужчины затеяли спор, вспоминая дела, связанные с далеким прошлым.

Она поняла, что говорят об Ахтульской ГЭС, которую в начале строительства чуть не снес внезапно хлынувший горный поток — селав. Вода угрожала поселку, где жили рабочие, и по решению Георгия поток отвели на недостроенную станцию. Работала комиссия, были большие неприятности, но это все забылось. Только навсегда остался дух горной полыни, запах нагретой солнцем воды, воспоминание о пустой выбеленной комнате и привкус соли на обветренных губах. Это был первый год их жизни. Деревянный топчан, стол, две табуретки и синее небо над головой, И сразу стало сладостно и горько от невозвратности, от невозможности ничего повторить, ничего вернуть.

А мужчины все спорили об ошибках, неполадках, недосмотрах, кричали, что не там надо было ставить перемычку, что проект был вообще порочный. Иван Христофорович время от времени напоминал:

— Однако станция и сейчас работает. И дай бог как работает.

— Сколько она у нас нервов вымотала! Нас потом год по комиссиям тягали. Георгий, помнишь?

— Сами виноваты. Вспомните, как Георгий Степанович себя вел? Как он с членами комиссии разговаривал?

Симон засмеялся:

— Разговаривал как мужчина. Он сказал: в поселке моя жена, а мне один волос на ее голове дороже всей строительной площадки.

— Смело, смело, — сказал Андрей Саввич.

— Он еще спросил у председателя: а как вы поступили бы?

— Не так я спросил, — вмешался Георгий, — в этом смысле, но не так.

У прищуренных глаз Георгия густо собрались морщины. Он тоже очень устал.

— Это ты про меня так сказал? — вдруг спросила Нина. — Нет, в самом деле? Почему я об этом не знала?

Не поднимая головы, Георгий вертел свой стакан.

— Нет, ты скажи, — настаивала Нина, — я ведь в в первый раз слышу… Как же так…

За столом все замолчали, только Андрей Саввич громко грыз косточку персикового компота.

— Неужели так и сказал? — Нина засмеялась.

— Будь уверена, Георгий им еще не так накрутил, — бодро закричал Симон, — но мы и помучились.

— Ну, знаете, это нам еще легко сошло с рук, — Андрей Саввич положил косточку на край тарелки. — Такое заявление в те годы — это, я вам скажу, вы легко отделались.

— В поселке были женщины и дети, — сухо сказал Георгий, — и вообще люди.

— Можно было эвакуировать.

— Времени не хватало. Мы не могли рисковать ни одной жизнью.

— Ну, рисковать иногда приходится. Бывает, люди на производстве героически рискуют.

— Во имя чего? Спасти товарищей? Бывают такие ситуации, я согласен. Во имя того, чтоб выдать лишних полтора процента, — это преступление!

Георгий уже сердился. Глаза его расширились и стали отчетливо коричневыми в белых до синевы белках.