Тянется Москва вширь и ввысь. Думаешь, уже окраина, а за ней вырос новый район. Думаешь, на край света приехал, а она вот, опять столица… Дом оказался огромный, новый, сложенный из белых плиток. Подъездов в нем было много, но адрес дали точный: третий подъезд, сто третья квартира. Володя ворчал:
— Хоть бы догадались встретить, лифтершу разбудили.
— Да ладно тебе, — сказал Сема, — не дойдешь, что ли?
— А ты можешь разок и помолчать, если постарше тебя люди разговаривают.
В предрассветные часы тело будто тяжелеет, и вдвое труднее подниматься по нескончаемым лестничным пролетам. Ребята вяло переругивались. Ксения перевела дух и прикрикнула на них.
Тянулись этажи — шестой, седьмой, восьмой. Теплые, тихие лестничные площадки, двери с почтовыми ящиками. Снова лестницы, и нельзя даже передохнуть.
— Домище, — не то ворчал, не то восхищался Володя. — Неплохо бы здесь квартирку получить…
— «Квартирку, квартирку»… Взял бы ящик, хоть на пару этажей.
— Мне не положено ящик таскать. Знаешь формулу — каждому по способностям.
— Товарищ называется…
— Дурак. От тяжести руки дрожат. Ты, что ли, за меня укол сделаешь?
— А то не смогу. Важное дело.
— И взялся бы?
— Подумаешь…
— Удивляюсь я, Семен, твоему нахальству.
Сердце у нее стучало и дыхание прерывалось. Девятый этаж, пролет десятого. Все тихо. Тихо и за дверью сто третьей квартиры. У звонка низкий басовитый звук. И снова тишина.
— Может быть, они ее увезли, не дождались? — высказал предположение Володя.
Сема не отнимал пальца от кнопки звонка. Гудело непрерывно. Но прошло не меньше минуты, пока кто-то зашевелился у двери.
— Кого?
— «Скорую» вызывали?
Открыл заспанный парень в одних трусах.
— Обварилась тут у вас девушка?
— Никого мы не вызывали. Колька! — крикнул он в коридор. — Тут девушку какую-то спрашивают.
— А у нас девушек нет.
Подошел еще парень в таком же легком ночном туалете.
— Вы бросьте дурочку валять, — сказал Володя. — Вызывали «скорую»?
— Никого мы не вызывали.
— Это дом восемнадцатый, квартира сто три?
— Ну да. Только у нас в квартире и девушки-то никакой нет.
Ксении показалось, что у ребят смущенные лица. Но ведь это может только казаться.