– Нет, не пойду. Накупался.
– Сейчас пойдем в одну кабинку, да, Галочка? – зло пошутил я.
– Ага! – весело согласилась королева. – Я с удовольствием.
И так же весело зашагали мы быстрым шагом, словно освободившись от тягостного балласта.
В душ, естественно, опоздали.
– Зайдем ко мне, оставим вещи? – предложил я.
Без малейшего колебания она согласилась. Положили вещи, посидели оставшиеся пять минут до нашего и ее обеда, вспомнили прекрасный вчерашний вечер.
Договорились встретиться после обеда и, пожалуй, помыть ей голову у меня, нагрев воду в чайнике кипятильником. Таз у меня в номере есть и чайник есть тоже.
Так хотелось ее поцеловать, когда выходили! Но все же что-то все еще удерживало меня.
На обеде в нашей столовой Вася так и не появился. Я опять вспоминал себя в юности, и опять возникла тревога. Может быть, он, не решившись сделать это «в турецких водах», будет сводить счеты с жизнью у себя в келье и как раз тогда, когда большинство людей на обеде? Да, понимаю, что выглядят мои мысли смешными, но я и сейчас думаю: сколько же людей ведут себя в жизни настолько нелепо и жалко, что лучше бы уж на самом деле покончили – хоть какой-то мужественный поступок!
Я шел на встречу с Галкой на набережной, высматривая его, но не видел, и беспокойство не утихало. Ведь если, то косвенная причина – я…
Галочка была уже на месте, как всегда аккуратно, и, сев рядом с ней на скамейку, я тотчас решил все ей рассказать.
– Роберт пропал, – сказал я. – Понимаешь, Галка, он влюбился в тебя без памяти, от этого все и происходит. Ты заметила?
– Конечно, заметила, но я ведь не давала ему никакого повода, ты веришь? Ну, говорил он что-нибудь постоянно без умолку, когда мы вместе были, а я почти все время молчала. Ну, музыку слушали. Ведь ничего не было ровным счетом да и не могло быть – я бы ничего ему не позволила! И он, мне кажется, чувствовал. Дурачок он, хотя и волосы седые. Да и лысина еще.
– Он тебя ко мне приревновал жутко. Ведь он же с тобой познакомился, а не я…
– А обо мне он хоть немного подумал?! – неожиданно резко сказала она. – Он, он… А я? Я ведь уже больше с ним ни разу не встретилась бы! Мы расставались окончательно там, на набережной, когда ты подошел. Он же мне надоел ужасно! Если бы ты тогда не подошел…
– Да, я тоже думаю, но все же он приятель мой, а я вот так не по-дружески…
– Да глупость же это, ты, что, не понимаешь?! У него, что, какие-то права на меня, что ли?!
– Понимаю, конечно. Но вот же, пропал человек.
– Да брось ты! Такие, как он, никогда ничего решительного не сделают. Поплакать могут, да, но не больше. Жалко его, это да, но ведь сам виноват.
Я удивляюсь, как все же мудра природа! Эта юная девушка, почти школьница, так точна во всех своих реакциях, справедлива и человечна. Она и пожалела его, но и не собиралась идти на поводу этой жалости.
Девочки подошли, две Лены.
Договорились, что мы с Галкой сходим ко мне в номер, она голову помоет, и мы потом найдем обеих Лен на пляже.
И все еще я не решался прикоснуться к ней – призрак несчастного, жалкого человека витал между нами! Я все еще помнил себя прежнего, и думал о том, как помочь Васе-Роберту. Как сделать так, чтобы он понял, чтобы хоть немного стал-таки мужиком?
Галка, напротив, отнеслась к его исчезновению совершенно спокойно, можно даже сказать радостно.
– Он же только говорил, говорил без конца, – продолжала она. – Я слушала, вернее, делала вид – все же человек в возрасте. Сначала о Космосе рассказывал, а потом жить меня учил: с людьми надо так себя вести, говорил, чтобы брать от каждого что-нибудь. Все хвалился, какие у него «престижные» друзья – и ты, в частности. Он для них что-то делает, они для него… «Я тебе – ты мне», одним словом. В общем, дурь какая-то. А ему все равно, как я реагировала, лишь бы самому поговорить. Я и делала вид, что слушаю, а сама думаю: как бы так сделать, чтобы опять нам к тебе зайти. Мне одной все же неловко. Не бойся, ничего он с собой не сделает! Слишком мелок для этого, ему вообще, мне кажется, на все наплевать. Такие из-за любви с собой не кончают. Да и какая любовь – глупость просто…
Пришли ко мне, налили воду в таз, включили кипятильник. Решили, что она будет мыть голову в лоджии, задернули занавески.
– Я разденусь, ладно?
У меня сердце тотчас же всколыхнулось.
Она, разумеется, осталась в купальнике, но одно дело все-таки, когда это на пляже, а другое – здесь…