Арктические плавания Виллема Баренца 1594-1597 гг.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

31 декабря продолжалась та же скверная погода с бурей с NW. Мы были полностью заперты в доме, как в тюрьме, и стужа держалась такая, что огонь едва грел: вытягивая ноги к огню, мы сжигали себе чулки раньше, чем ощущали тепло, так что нам беспрестанно приходилось ставить на них заплаты; можно сказать, если бы запах горелого не доходил до нас прежде, чем мы чувствовали, что у нас горят ноги, то мы бы их полностью сожгли, ничего не заметив.

ЯНВАРЬ 1597 г.

1 января. Дожив таким образом до конца года в холоде, опасностях и неудобствах, мы вступили в год 1597 от рождества Христова, начало которого ничем не отличалось от конца 1596 года. Погода оставалась по-прежнему скверной и холодной, свирепствовали сильные метели, так что первого января нам пришлось сидеть дома взаперти; ветер дул западный. С этого дня вино стали раздавать по маленькой мерке, раз в два дня. И так как мы опасались, что еще нескоро сдвинемся с этого места (что нас сильно тревожило), то некоторые из нас сберегали свою порцию вина как можно дольше, чтобы иметь какой-то запас, если наше приключение окажется еще очень долгим.

2 января западный ветер продолжал дуть так же сильно, со снежной бурей и большим морозом. Поэтому мы четыре или пять дней не смели даже высунуть голову, и из-за холода израсходовали все дрова, которые были в доме; тем не менее, мы боялись выйти из дома, потому что мороз был настолько жестокий, что находиться вне дома было невыносимо. Хорошенько поискав, мы обнаружили, что на стенах сеней нашего дома есть несколько лишних досок, без которых можно обойтись, и отломали их, а также раскололи на дрова чурбак, на котором до сих пор колотили вяленую рыбу, и благодаря этому как-то продержались.

3 января продолжалась та же суровая погода, с пургой и ветром NW, было так ужасно холодно, что мы по-прежнему не могли выйти из дома, хотя у нас было мало дров.

4 января погода было такая же, с сильнейшей метелью и холодом, ветер SW. Мы все еще оставались запертыми в доме. Чтобы знать, откуда дует ветер, мы высунули из дымохода половину пики с привязанным к ней куском ткани или флажком: но смотреть, в какую сторону его сносит, надо было сразу же, потому что едва ткань оказалась на воздухе, она тотчас стала твердой, как дерево, и не могла ни развеваться, ни поворачиваться. И мы сказали друг другу: как там должно быть холодно.

5 января буря немного притихла. Мы опять откопали дверь, так что можно было выйти, вынесли все нечистоты и грязь, которые накопились, пока мы были заперты, и все прибрали. Мы принесли дров и накололи их, и занимались этим весь день, стараясь заготовить как можно больше дров, так как боялись, что опять будем заперты в ломе. Так как у нас в сенях было три выхода с тремя дверьми, а дом был полностью погребен под снегом, то мы сняли среднюю дверь и вырыли в снегу рядом с ней снаружи дома большую пещеру или нору, вроде свода или погреба, чтобы там можно было справлять нужду и бросать туда прочие нечистоты. Проработав весь день, мы вспомнили, что сегодня сочельник праздника Трех Волхвов, и попросили шкипера позволить нам среди стольких бедствий немного повеселиться. Мы слили вместе все сбереженное нами вино из того, которое нам выдавалось раз в два дня, и очень взбодрились и устроили настоящий праздник. Мы взяли два фунта муки, изначально предназначавшейся для проклейки пороховых патронов для корабельных пушек, нажарили блинов на масле, и получили по белому бисквиту, который макали в вино. Мы так развеселились, что представили себе, будто находимся на родине, среди друзей, и еда наша была такой вкусной, словно мы ели дома прекрасный ужин. Мы тянули записочки, кому быть королем, и наш пушкарь стал королем Новой Земли, которая тянется в длину на двести миль[306] и расположена между двумя морями.

6 января погода была ясная, ветер NO. Мы вышли из дома и установили ловушки для песцов, которые служили нам дичью. Мы также сделали большой подкоп в снегу, которым были за валены наши дрова, а сверху снег не трогали, так что получилось что-то вроде погреба; так мы и брали отсюда дрова, когда было нужно.

7 января погода сильно испортилась; ветер дул с NW, мела метель, а холод был жесточайший. Мы очень испугались, что придется опять сидеть взаперти.

8 января небо было опять ясное, ветер дул с N. Мы вновь подготовили канканы, чтобы ловить нашу дичь, в которой очень нуждались. Мы стали уже замечать, что дни становятся все светлее и светлее, а это значило, что солнце возвращается к нам, и эта мысль доставляла нам немалую радость.

9 января опять была скверная погода, ветер дул с NW, но не так сильно, как в предыдущие дни, и мы могли пробыть некоторое время вне дома, чтобы расчистить капканы. Тем не менее, нас не пришлось уговаривать поскорее вернуться домой — холод сам сказал свое веское слово о том, что нельзя долго оставаться вне дома, потому что жары там не наблюдалось.

10 января погода была ясная, ветер дул с N. Семеро из нас, хорошенько вооружившись, отравились на корабль. Придя туда, мы нашли его в прежнем состоянии; мы заметили также много медвежьих следов, больших и малых, по которым было видно, что их здесь побывало не один и не два. Спустившись в нижнюю часть корабля, мы развели огонь, зажгли свечу и нашли, что вода в корабле прибыла почти на фут.

11 января был ясный день, ветер дул с NW. Мороз несколько спал, так что мы все свободнее стали выходить из дома. Мы сходили на гору, приблизительно за четверть мили, чтобы набрать камней: мы клали их у огня, а потом согревались ими в койках.

12 января продолжалась хорошая погода, ветер дул с W. К вечеру стало совсем ясно, и небосвод засиял яркими звездами. Тогда мы измерили высоту Глаза Вола[307], яркой и хорошо известной звезды. Она возвышалась над горизонтом на 29°54', ее склонение было 15°54' северное. Если отнять это от найденной высоты, остается 13°54'; вычитая это из 90°, получаем 76°. Таким образом, измерение положения этой звезды, как и нескольких других, дало тот же результат, что и наблюдение над солнцем, а именно, что мы находимся на широте 76°, скорее чуть выше, чем ниже[308].

13 января погода была ясная и тихая, ветер W, и мы смогли заметить, что дневной свет начал прибывать. Мы вышли из дома и стали метать шар[309], для чего использовали навершие флагштока, чего раньше не могли делать из-за темноты, так как не видно было, куда укатился шар.

14 января погода была тихая, но пасмурная, ветер дул с W. В этот день мы поймали двух песцов.

15 января погода была ясная, ветер с W. Мы вшестером отправились на корабль. Придя туда, мы нашли на снегу теплый бушлат[310], которым в прошлый раз заткнули отверстие палубы, чтобы поймать песцов; теперь он лежал на большом расстоянии от корабля, вытащенный и разорванный медведями, как мы поняли но следам.

16 января была ясная погода, ветер N. Мы вышли из дома и, чтобы набраться сил, гуляли, метали шар и бегали, а в полдень мы видели на небе красноватый отблеск (это был предвестник возвращающегося солнца).

17 января погода была ясная, ветер N. Мы замечали все больше и больше, что солнце приближается к нам, от него днем становилось чуть теплее; когда же в доме горел хороший огонь, то со стен и с потолка время от времени падали большие куски льда, и в наших койках таял иней и капал водой на пол. До сих пор такого не бывало, какой бы сильный огонь мы ни разводили. Однако ночью мороз оставался все таким же сильным.

18 января погода была хорошая и ясная, ветер дул с SO. Запас дров стал заметно убывать, и мы обсудили, что надо опять топить каменным углем, но не закрывать дымоход, чтобы не угореть. Так мы и поступили, и плохо себя не почувствовали; тем не менее мы решили, что правильнее будет приберечь уголь и более расчетливо жечь дрова, так как уголь может еще больше пригодиться в будущем, когда мы будем возвращаться домой в открытых лодках.

19 января была ясная погода, ветер с N. Запасы хлеба стали быстро сокращаться, так как не все бочки оказались полновесными. Поэтому пришлось убавить ежедневную порцию, так что большинство стали подъедать и собственные запасы, то, что прежде сберегли из своего пайка. Некоторые из наших в ясную погоду иногда отправлялись на корабль, где было еще полбочки хлеба, который мы рассчитывали сохранить как неприкосновенный запас, и тайком брали один-два сухаря.

20 января небо было закрыто облаками, погода стояла тихая, ветер дул с SW. Мы оставались дома и кололи дрова, кроме того разбили на доски несколько пустых бочек, а железные обручи бросили на крышу[311].

21 января погода была ясная, при ветре с W. Ловля песцов стала уменьшаться, что являлось предвестником того, что скоро вернутся медведи, в чем мы впоследствии убедились. Песцы приходили, пока не было медведей, и их стало намного меньше к тому времени, как появились медведи.

22 января погода была ясная, ветер дул с W. Мы снова вышли излома поиграть в шар и увидели, что дневного света становится больше, так что некоторые из нас сказали, что скоро появится солнце; но Виллем Баренц ответил, что оно появится не раньше, чем через две недели.

23 января стояла ясная и тихая погода, при ветре SW. Мы вчетвером отправились на корабль, ободряя друг друга и благодаря Бога, что самая суровая часть зимы уже прошла, и надеясь, что останемся в живых и вернемся на родину, где обо всем расскажем. Взойдя на корабль, мы обнаружили, что воды здесь прибыло; потом взяли по одному или но два сухаря и отправились домой.

24 января погода была ясная, ветер дул с W. И тогда я, вместе с Якобом Хеймскерком и еще третьим человеком, пошли к берегу моря, на южную сторону Новой Земли[312], где, сами того не ожидая, увидели — причем я самым первым — край солнца. Мы немедленно вернулись домой сообщить эту радостную весть Виллему Баренцу и остальным товарищам. Биллем Баренц, мудрый и опытный штурман, ни за что не хотел верить нашему сообщению, говоря, что солнце на этой широте может появиться только через 14 дней. Мы упорно утверждали, что видели солнце. По этому вопросу было заключено несколько пари[313].

25 и 26 января погода была туманная и темная, так что ничего не было видно. Поэтому те, кто бился с нами об заклад, считали, что выиграли спор; но 27 числа, когда погода улучшилась, мы все увидели над горизонтом полный диск солнца. Тут уже никто не мог сомневаться, что мы видели его и 24 числа.

По данному поводу впоследствии были высказаны различные мнения: что это, дескать, противоречит всем древним и новым писателям, а также самому ходу природы и шарообразности земли и неба. А некоторые говорят, что поскольку так долго не было дневного света, то мы, вероятно, просто слишком долго спали, хотя мы убеждены, что это не так. Но какой бы ни была причина, это дело рук Божьих, и пусть другие спорят сколько угодно. Но дабы никто не заподозрил, будто мы обходим вопрос молчанием, мы хотим обосновать, почему мы убеждены в правильности наших наблюдений и подсчетов.

Да будет вам известно, что когда мы увидели солнце впервые, оно было в 5°25' Водолея, а согласно нашему первому вычислению должно было появиться только в 16°27' Водолея, при широте 76°, где мы находились.

Нас чрезвычайно удивляло это противоречие[314], и мы спрашивали друг друга, не ошиблись ли мы в счете времени, что казалось нам невероятным, так как каждый день, не пропуская ни одного, мы делали записи обо всем, что происходило, и всегда пользовались нашими стенными часами, а когда они замерзали, то песочными, рассчитанными на двенадцать часов. Кроме того, мы искали разные другие способы правильно определить время. Обращая внимание на все, на что можно было обращать внимание, мы решили, что стоит почитать в «Эфемеридах» Иосифа Скалигера[315], напечатанных в Венеции, охватывающие 1589-1600 годы. Мы нашли в этой книге, что 24 января (когда у нас впервые появилось солнце) в Венеции в час ночи было соединение луны с Юпитером. Поэтому мы постарались внимательно проследить, когда это соединение произойдет у нас, около дома, в котором мы находились. Мы установили тщательнейшее наблюдение и увидели, что того же 24 января, когда в Венеции произошло вышеназванное соединение в 1 час ночи, у нас оно было утром, около того времени, когда солнце находилось на востоке. Постоянно наблюдая за двумя указанными планетами, мы видели, как они постепенно сближались, пока, наконец, не стали прямо одна над другой, обе в созвездии Вола, и это было утром в шесть часов. Когда Луна и Юпитер были над нашим домом в соединении, они, согласно компасу, находились на NtO, а юг компаса был на самом деле SSW[316]. Луне было уже восемь дней. Отсюда видно, что луна и солнце отстояли друг от друга на восемь румбов[317]. Было это около шести часов утра; от того места, где мы находились, до Венеции пять часов долготы, из чего можно вычислить, насколько восточнее Венеции мы находились: на пять часов, каждый час равен 15°, выходит, что мы были на 75°восточнее, чем Венеция[318]. Из всею этого можно сделать тот вывод, что мы в своем расчете не допустили ошибки и даже определили нашу истинную долготу на основании наблюдения над двумя вышеупомянутыми планетами. Ведь Венеция расположена на долготе 37°25'[319], а склонение[320] ее составляет 46°5'; отсюда следует, что место на Новой Земле, где мы находились, имело долготу 112°25', при 76°Северной широты. Вот правильные долгота и широта[321].

[306] Расположенный между Баренцевым и Карским морями архипелаг Новая Земля имеет протяженность с юга на север почти 930 км. 200 голландских миль составляют около 1482 км. То есть представление голландских мореплавателей о протяженности Новой Земли отличаются на 550 км от истинного значения: в сторону увеличения. (Прим. П. Б.).

[307] Звезда Альдебаран — ярчайшая звезда в созвездии Тельца, одна из ярчайших звезд на ночном небе. Альдебаран в переводе с арабского означает «идущий вослед». Эту звезду называли также Воловий Глаз. (Прим. П. Б.).

[308] Предположение (высказанное вероятно Баренцем), что зимовка голландцев находилась севернее 76°N, было справедливо, ибо широта мыса Спорый Наволок по современным картам равна 76°15 'N. (Прим. В. В.).

[309] Игра в мяч с использованием в качестве биты навершия флагштока. (Прим. П. Б.).

[310] Голландская верхняя одежда (куртка) моряков, рассчитанная на северные моря. (Прим. П. Б.).

[311] Эти обручи были обнаружены сотрудниками МАКЭ в 1992 году на месте голландского зимовья и вывезены нами в Музеи МАКЭ Института наследия (г. Москва). Часть из них мы передали в экспозицию на ледокол-музей «Красин» (С.-Петербург). (Прим. П. Б.).

[312] Видимо, речь идет о южном побережье мыса Спорый Наволок. (Прим. П. Б.).

[313] В широте места зимовки голландцев (76°15' N) солнце должно было появиться только 15 февраля (принимая рефракцию 42' и наклонение видимого горизонта 5'). (Прим. В. В.).

[314] Раннее появление солнца можно объяснить только весьма большой аномалией рефракции, которая должна была достичь величины около 4°. (Прим. В. В).

[315] Иосиф Юстус (Жозеф Жюст) Скалнгер (1540-1609) — итальянец по происхождению, известен как французский историк, филолог, воин, был одним из основателей современной научной исторической хронологии. Он впервые применил астрономический метод для подтверждения своей версии хронологии предыдущих веков. Эфемериды — астрономические таблицы, указывающие положение небесных светил на определенные дни месяца или года. (Прим. П. Б.).

[316] Магнитное склонение составляло таким образом около 22½°W. В «Каталоге магнитных определений в СССР», изданном Главной Геофизической обсерваторией в 1929 г., приводятся магнитные определения Баренца, однако магнитного склонения для Ледяной гавани там нет. (Прим. В. В.).

[317] 90°. (Прим. В. В.).

[318] Так как долгота Венеции составляет 12°21' к востоку от Гринвича, то долгота места зимовки по определению голландцев получается равной 87°21'. На самом деле долгота места зимовки Баренца, согласно Карте № 1067 издания Гидрографического управления 1932 г., равна 68°24'. (Прим. В. В.).

[319] Долгота здесь дается от меридиана Ферро, но неверная (на самом деле следует 30°01'). (Прим. В. В.).

[320] Не склонение, а широта. (Прим. В. В.). На самом деле широта Венеции равна 45°26' N. (Прим. В. В.).

[321] Х. де Вейр здесь пишет о долготе и широте местонахождения голландской экспедиции на Новой Земле. (Прим. П. Б.).