Против действий Колчака по восстановлению царских порядков по всей Сибири, Уралу и Поволжью стали вспыхивать мятежи и восстания, на усмирение которых тотчас посылались войска, ведущие себя как оккупанты на завоеванной земле, не останавливаясь ни перед расстрелами мирных людей, ни перед грабежами и сжиганием деревень.
В эту армию мародеров и убийц Иван Петрович и направился через три дня после Нового года, попрощавшись с семьёй: дни отпуска закончились, и надо было службой оправдывать свое освобождение из омской тюрьмы.
В два дня он добрался из городка до столицы Колчака, которой тот временно провозгласил Омск, считая, что отсюда наиболее удобно координировать свои действия с армиями Деникина, Юденича и прочими врагами большевистской власти. Через три дня Иван Петрович добрался воинскими эшелонами до места назначения – Ачинска, где с помощью коменданта вокзала отыскал штаб Саянского полка, формирующегося по приказу Колчака как стрелковый полк.
Иван Петрович вновь оказался в местах, которые покинул год назад: видимо, рано тогда демобилизовал его комендант, и вот пришлось возвращаться обратно на военную службу и в то же место. Земля сделала годовой оборот вокруг солнца, и в жизни его тоже совершился оборот.
В штабе полка, узнав, что поручик начинал службу рядовым при штабе обозного батальона, а потом служил здесь же, в Ачинске, поручили ему хозяйственную роту, обеспечивающую полк продовольствием, обмундированием и прочим снабжением. Иван Петрович охотно занялся порученным делом снабжения полка, имея опыт заведывания комитетом по продовольствию в уездном Совете.
Формирование полка только начиналось, и кроме штаба и хозроты в батальонах было по паре офицеров и два-три десятка нижних чинов, что удалось мобилизовать в самом городе и ближайших к нему сёлах. Народ устал от войны с немцами, демобилизованные солдаты не желали службы на Колчака и всячески уклонялись от призыва.
Воинская полиция, учрежденная Колчаком, хватала людей прямо на улицах, препровождала в тюрьму. Там, после выяснения личностей, либо отпускали восвояси, либо признавали годным к солдатской службе в армии Верховного правителя и распределяли по частям городского гарнизона, а оставшихся, малым числом, направляли под охраной в формирующиеся части, которых, кроме Саянского полка, было еще Енисейский и Казацкий конные полки.
Для простоты обращения, формирующиеся части получали названия по месту формирования или по принадлежности к Казачьему войску, которых в Сибири было шесть: Сибирское, Семиреченское, Забайкальское, Енисейское, Амурское и Уссурийское.
Хотя от Ачинска до Саян и было далековато, но, видимо, кому-то в штабах Колчака понравилось название гор, которое и закрепилось за новым полком.
Армия Колчака снабжалась оружием, боеприпасами и снаряжением через Владивосток поставками от американцев, японцев, англичан и французов в обмен на золото. Хотя Антанта, США и Япония, ненавидя большевиков, вознамерившихся уничтожить власть капитала, и выступили в роли оккупантов против Советов, но и здесь не упускали своей выгоды, заставляя адмирала Колчака расплачиваться царским золотом за помощь в его борьбе с большевиками.
Воинские грузы из Владивостока шли на Запад по Транссибу, а поскольку Ачинск находился транзитом от Красноярска, то сюда оружие и припасы почти не поступали, следуя мимо, и Саянский полк формировался очень медленно: не было ни людей, ни оружия. Даже пропитание для бойцов Ивану Петровичу приходилось выпрашивать у местного коменданта гарнизона, который пополнял продовольственные склады зерном и мясом, реквизированным у крестьян продовольственными отрядами, которые взамен оставляли именные расписки Колчака с обязательством возместить ущерб после полной победы над Советами, когда он будет властвовать в Москве.
Бедняков силой загоняли в армию, у зажиточных забирали продовольствие, недовольны были и те и другие, и поэтому сопротивление власти Колчака нарастало по всей Сибири, и через пару месяцев во многих местах установилась своя власть, не подчиняющаяся Колчаку. Карательных отрядов не хватало на подавление народного гнева и к весне половина армии Колчака сражалась на фронте против большевиков, а вторая половина занималась карательными операциями по усмирению населения Сибири, Востока и Урала, не желающих власти адмирала, намеренного возродить царские порядки.
XVIII
К концу марта в полку всё ещё не было и четверти состава, и даже для них винтовок была одна на двоих. Однако, армии Колчака на Восточном фронте к этому времени имели значительные успехи, была взята Уфа, передовые части белых вышли к Волге, и на медленное формирование новых частей командование не обращало внимания, развивая наступление имеющимся составом трёх армий: Сибирской, Западной и Юго-Западной.
Иван Петрович предполагал, что ему уже не придётся участвовать в этой войне – Колчак победит большевиков раньше, чем закончится формирование Саянского полка.
Но в апреле Красная армия перешла в наступление: её командиры быстро учились воевать, да и бывшие офицеры – военспецы, как их называл Главковерх Троцкий, помогали красным осваивать науку побеждать. В рядах Красной армии сражались более половины бывших царских офицеров, которые при всём неприятии большевистских идей о всеобщем равенстве, отчетливо понимали, что только большевикам под силу сохранить единую Россию, которую белые генералы во главе с Колчаком распродавали оптом и в розницу всем желающим заработать на русской смуте.
Солдаты белых армий не желали воевать за возврат помещиков и капиталистов на русскую землю, и при первой возможности дезертировали, сдавались в плен или переходили на сторону красных с оружием в руках, повязав своих офицеров или постреляв их в спину при наступлении на позиции красных.
Белые армии Колчака были отброшены к Уралу, красные взяли Оренбург, освободили Уфу и подбирались к Екатеринбургу, а потому, по приказу Верховного правителя, все тыловые части и формирующиеся полки в спешном порядке стали перебрасываться на фронт, где решалась судьба белого движения и Верховного правителя.
Саянскому полку в половинном составе было приказано в срочном порядке войти в состав Западной армии под Челябинском. Шестьсот солдат и офицеров погрузились в конце мая в вагоны и паровоз, надсадно пыхтя, потянул эшелон из Центральной Сибири к местам боёв на Урале.
Хозрота уже была не нужна и Иван Петрович, как офицер с боевым опытом, был назначен командиром стрелковой роты, состоящей из нескольких десятков бывших солдат и необученных новобранцев, насильно мобилизованных в белую армию.
На железной дороге, как и по всей стране, царили хаос и неразбериха, и лишь к середине июня Саянский полк прибыл в Курган, и получил приказ выдвигаться в направлении Челябинска, где завязались ожесточенные бои за Южный Урал. Армии Колчака стремились соединиться с казачьими частями атамана Дутова, выйти на Кубань и тем самым замкнуть с Юга Совдепию, отрезав красных от хлеба Кубани, угля Донбаса и промышленности Урала.
Через неделю полк прибыл в Челябинск, где довооружился пулеметами, винтовками и боеприпасами. Полку была придана артиллерийская батарея из восьми орудий и, получив приказ выдвинуться в сторону Миасса, где шли ожесточенные бои с красными, полк эшелоном прибыл под Миасс. Оказалось, что колчаковские войска уже оставили Миасс и отступали к Челябинску. Полк Ивана Петровича присоединился к отступающим войскам генерала Войцеховского и к середине июля вошел в Челябинск.
Организовать оборону города не удалось из-за восстания рабочих и 24 июля город был сдан. Отступая, белые сжигали деревни, вешали и расстреливали жителей, оставляя после себя выжженную землю. Особенным зверством отличались каппелевцы, а среди них батальон церковников, которые презрев заповедь божью: «не убий», рьяно уничтожали своих соперников по вере – большевиков, тоже обещающих построить рай, но не на небесах, а на земле и для всех, а не только избранных.
Командующий Западной армией генерал Сахаров, решил окружить и уничтожить красных в районе Челябинска, чтобы потом отбросить большевиков за Урал. Для контрнаступления были организованы две ударные группы: Северная под командованием генерала Войцеховского и Южная под командованием генерала Каппеля. Контрнаступление должно было начаться утром следующего дня, пока красные не опомнились, празднуя свою победу, захватив Челябинск. Саянский полк получил задачу наступлением севернее Челябинска перерезать железную дорогу на Екатеринбург.
Вечером, командир полка, полковник Соловьёв, собрал всех офицеров в штабе и, объяснив ситуацию, отдал приказ: завтра в 8 утра всем полком перейти в наступление, продвинуться на три версты вперед и овладеть железнодорожным разъездом, перерезав этим связь красных с Екатеринбургом. Получив приказ, Иван Петрович прошел в роту, где был единственным офицером, и сообщил унтер-офицерам – командирам взводов о завтрашнем наступлении.
В грядущем наступлении батальон Ивана Петровича был левофланговым в полку, а слева от них, как сказал полковник, наступал офицерский батальон, состоящий из офицеров и унтер-офицеров, которые могли бы возглавить взводы, но не желали воевать вместе с солдатами, насильно оказавшимися в армии и при первой возможности сдающимися в плен или дезертирующими из частей армии Колчака, считающейся добровольческой.
Добровольно сражались лишь офицеры – за утраченные привилегии, кулаки и лавочники – за утраченное имущество, готовые биться насмерть с красными и самим чёртом, лишь бы стяжать себе снова власть, состояние и положение в государстве; неважно, как оно будет называться, и кем возглавляться.
Ночь прошла для Ивана Петровича в беспокойном сне и в семь утра полк занял исходные позиции для атаки, ожидая сигнала. Атака должна быть, по замыслу командира, внезапной, чтобы красные не смогли подготовить оборону на своих позициях, занятых лишь накануне.
Сосредоточившись на опушке леса, батальоны по сигналу ракетой пошли цепями вниз к лощине, где, по данным разведки, в версте отсюда, располагались отряды красных. Вдали, в тылу красных, виднелся железнодорожный разъезд, захват которого и был целью наступающих. Батальоны в полном молчании двигались по заросшему кустарником уклону к лощине, постепенно ускоряя шаг и, наконец, перешли на бег, когда до позиций красных оставалось не более двух сотен саженей.
Наступление белых, видимо, было полной неожиданностью для красных, которые сами готовились к наступлению, а потому первые выстрелы с их стороны прозвучали, когда остановить наступающих уже было невозможно.