Настоящий декрет входит в силу с момента его опубликования.
Председатель Совета Народных Комиссаров
В. Ульянов (Ленин).
Народные комиссары: Гуковский. Вронский.
Сталин. Чичерин.
Управляющий делами Совета Народных Комиссаров
Вл. Бонч-Бруевич.
Секретарь Совета Н. Горбунов.»
За воскресным обедом, который собирал за стол всех обитателей дома тётки Марии, откушав борща, который, как всегда, Евдокия Платоновна приготовила весьма вкусным, Иван Петрович поддел тестя:
– Давеча прочел в местной газетке Декрет об отмене наследования. Теперь никакое имущество не может быть передано по наследству, а объявляется собственностью РэСэФэСэРии. Так что, Антон Казимирович, если бы ваш дом не реквизировали, то и передать его по наследству стало невозможным, а значит и сожалеть об этом доме не приходится, не говоря уже о заводике вашем и мельнице.
Кроме того, Декретом о национализации внешней торговли вывоз товаров из страны частными торгашами запрещается из чего следует, что передавать состояние по наследству стало невозможным и вывезти имущество из страны тоже нельзя.
У меня отец живёт в Могилевской губернии в дедовом ещё доме, при отце женщина Фрося обитает – жена его невенчанная. Теперь случись что с отцом, эта Фрося, хорошая, между прочим, женщина, окажется на улице. Надо будет написать письмо отцу, чтобы женился он, дворянин, на крестьянке Фросе – иначе обездолит он её своею кончиною – случись она вдруг: хотя и крепкий у меня старик, но восьмой десяток доживает.
Я к тому это сказал, – продолжил Иван Петрович,– что этими Декретами большевики много себе врагов нажили, а особенно среди самих себя. Большинство из них попали, как говорится, «из грязи да в князи», некоторые члены Совдепов даже у нас в уезде переселились в реквизированные купеческие дома и барахлишком купеческим себя не обделили, а теперь выходит, что напрасно старались и детишкам их ничего не достанется и убежать с барахлом за границу тоже нет удастся.
Я думаю, если Советская власть уцелеет, то лет через двадцать наследование введут вновь, а через поколение, внуки нынешних большевиков захотят и заводики в свою собственность поиметь и рухнет тогда Советская власть под напором алчущих имущества потомков нынешних комиссаров и депутатов, которые и достояние республики Советов распродадут оптом и в розницу за рубеж ихним капиталистам.
Против жажды богатства для себя и своих потомков никакой человек устоять не сможет, даже Христос считал алчность смертным грехом. Но кажется мне, что власти большевиков осталось мало времени. Повсюду поднимаются бывшие владельцы заводов, банков, помещики и крупные торговцы с ненавистью к Советской власти за утраченные капиталы, должности, привилегии и имущество и брат богатый пойдет на брата бедного, и польются реки крови. Потому я и собрался уходить в учителя из Совдепа, что не хочу дальше участвовать в братоубийственной войне, а хочу детишек малых учить грамоте и добру, и дочку свою желаю растить в мире и спокойствии.
За столом ему никто не возразил, лишь тетка Мария добавила со вздохом: – К нам в больницу почитай каждый день привозят из сёл раненых из ружей или побитых в драке за имущество, отнимаемое у кулаков: беднота алчет имущества, а кулаки не отдают нажитое, вот и идет поножовщина или стрельба. Люди совсем озверели, стали будто псы бешенные.
Даже бабы, когда рожают, ругаться стали мусорными грязными словами, а ведь прежде кричали: «Мама, мамочка – помоги!» И то сказать, война четвертый год идет, а тут ещё и власть сменилась: какому народу под силу такое выдержать?
Но кажется мне, что русский человек всё выдержит и вытерпит, и власть обустроит и порядок в стране наведет, – закончила тетка Мария и вовремя: в окно постучала санитарка и попросила акушерку срочно прийти в больницу принимать роды – война войною, но дети продолжали рождаться, чтобы было кому жить в светлом будущем, обещанном нынешней Советской властью.
Однако, приход светлого будущего откладывался на неопределенное время или навсегда. Бывшие классы имущих и привилегированных, потеряв возможность продолжения паразитической жизни за счет других: бедных и обездоленных, начали беспощадную борьбу с Советской властью за возвращение утерянного и утраченного положения и собственности.
Повсюду по стране со странным названием РСФСР, начали сбиваться волчьи стаи сторонников прежнего уклада жизни, огнем и мечом выжигая и вырубая свободу, равенство и братство, провозглашенные и исполняемые Советской властью. Стаи объединялись в отряды, банды и армии, ещё немногочисленные, но беспощадные в своем стремлении уничтожить красную большевистскую заразу и загнать быдло назад в рудники, заводы, подвалы и подземелья.
Опыта и кровавых навыков борьбы с быдлом у бывших было достаточно – не хватало лишь исполнителей. Российская армия распалась и разбрелась по домам, Красная армия только организовывалась и представляла собой немногочисленные и разрозненные отряды вооруженных людей, не имеющих ещё навыков борьбы с беспощадным внутренним врагом, отстаивающим свои шкурные интересы.
Единственной организованной и хорошо вооруженной силой оказался Чехословацкий корпус, включающий около 60000 человек. Этот корпус был сформирован Временным правительством из пленных чехов и словаков, как подразделение русской армии и им обещалось после победы над немцами свое независимое государство.
Захватив власть, большевики начали мирные переговоры с немцами, и чехословаки стали им не нужны и даже опасны, ибо хотели победы над немцами, а не позорного мира. Большевики предложили эвакуировать корпус из России во Францию через Владивосток: для этого выделили эшелоны, которые потянулись на Восток и к маю 1918 года чехословацкий корпус оказался разбросанным вдоль Транссиба от Самары и Пензы до Владивостока, находясь под единым командованием, а Франция стала считать этот корпус своим воинским подразделением.
Немцы, не желая, чтобы во Франции объявился этот корпус и вступил с ними в войну, потребовали от Советского Правительства прекратить эвакуацию корпуса и вернуть чехословаков в Центральную Россию, иначе они начнут боевые действия. Большевики, чтобы не нарушать мир с немцами, остановили движение эшелонов с чехословаками на восток и, по требованию немцев, стали разоружать чехословаков.
Те, находясь под пропагандой французов об измене большевиков, решили, что русские хотят сдать их немцам, отказались разоружаться, а в мае и вовсе выступили против Советской власти. Таким образом от Самары до Урала и дальше вся Сибирь оказались под властью белогвардейцев, которые с помощью чехословаков повсеместно свергали Советскую Власть, безжалостно уничтожая коммунистов, им сочувствующих и все органы Советской власти. Что-что, а воевать против быдла за свои привилегии эксплуататоры всех мастей научились за сотни лет власти по всему миру.
В конце мая пала Советская власть и в Омске, где было учреждено Временное Сибирское Правительство эсеров, провозгласившее войну с Советами и принявшееся восстанавливать прежние порядки, когда одни имеют всё, а другие ничего, кроме обязанности трудиться на господ за кусок хлеба.
Через несколько дней в Токинске внезапно появился конный отряд казаков, которые принялись арестовывать членов Совдепа, красногвардейцев и прочих, на которых им указывали услужливые доносчики из предпринимателей, купцов и попов, лишившихся при Советской власти имущества, капиталов и предприятий.
Вместе с другими членами Совдепа, по доносу, был арестован и Иван Петрович, хотя он был эсером, а власть в Сибири тоже принадлежала эсерам.
Иван Петрович пробовал возражать против своего ареста, но казак, грубо ткнув прикладом карабина в спину, затолкнул Ивана Петровича в камеру, сказав, что арестованных отведут в Омск и там власть разберется, кто свой, а кто чужой – советский.
Эсер Сараханов возглавил уездную власть, став урядником: оказалось, что он тайно боролся против Советской власти, за что и был вознагражден, в то время, как Иван Петрович томился в тюрьме, ожидая отправки в Омск. Он попросил тюремщиков связаться с Сарахановым, чтобы тот похлопотал за него и вызволил из тюрьмы, но уряднику, видимо, было не до прежних товарищей по партии: в уезде начался возврат собственности, конфискованной Советами у законных владельцев, и здесь уряднику можно было поживиться от благодарных купцов и предпринимателей, ибо мзду за услуги в России никто не отменял, даже при власти большевиков.