— Какого хрена они его проблема?
Себ пожимает плечами. — Черт знает. Это не так, и, возможно, он пытается лишь показать это таким образом.
— Клянусь Богом, если кто-нибудь, кроме Тоби и Марии, получит хотя бы пенни из денег этого ублюдка, мне будет что сказать по этому поводу. Они заслуживают того, чтобы обескровить эту пизду после того, через что он заставил их пройти.
— Братан, ты не услышишь, как я спорю, — говорит он, прежде чем сделать глоток пива.
Вокруг нас опускается тишина, и она быстро становится неудобной, поскольку слон в комнате становится все более очевидным.
— Ты говорил с ней?
Он качает головой. — Нет, но Стелла и Калли пошли к ней после школы. Я уверен, что скоро получу полный отчет.
— Мне нужно знать, что происходит, — признаюсь я. — Если кто-нибудь в ближайшее время что-нибудь не выяснит, я застрелю весь гребаный Ловелл, пытаясь найти эту пизду.
— Я буду прямо за тобой, чувак. Это как-то связано с Корой.
Рычание вырывается из моего горла. Эмми, возможно, и рассказала мне об этом в сообщении прошлой ночью, но почему-то слышать это еще тяжелее.
— Это то, что Эмми сказала Ди, когда он нашел ее вчера.
— Блядь. После всего, что произошло? Должно быть, у нее гребаное желание умереть, если она лгала всем нам.
Ди и Круз были довольно молчаливы обо всем этом, но я почти уверен, что они знают больше, чем говорят.
— Где, черт возьми, Рэм во всем этом?
Себ пожимает плечами. — Твоя догадка так же хороша, как и моя. Из того, что я слышал от Микки, его давно не видели.
— Ты думаешь, он сбежал? — Я спрашиваю. Я слышал те же сплетни из спортзала, и я видел то же подозрение на лицах его членов.
— За то, что он сделал с Эмми, за ним гонится половина гребаного клуба. Я бы не удивился. Он должен знать, что мы тоже следим за ним после трюка с Джокером.
— Это все взорвется вокруг нас, не так ли?
— Эй, прошло много времени с тех пор, как у нас у всех была тотальная война.
— И мы все могли бы чертовски хорошо обойтись без нее.
Себ откидывается на спинку стула, допивает пиво и оставляет его лежать на подушке, вероятно, зная, что конденсат стекает по стенке бутылки и вот-вот оставит влажное кольцо на ткани.
Засранец.
— Я сожалею обо всем этом дерьме. О том, что скрывал ее от тебя.
Его глаза находят мои. Он взбешен, я вижу это на каждом дюйме его тела, но он также понимает.
Черт возьми, он единственный, кто имеет хоть какое-то представление о том, что я сейчас чувствую.
— Я знаю. Я понимаю это, Ти, действительно понимаю. Ты хочешь защитить ее. Но ты не всегда можешь поступать по-своему. Я знаю, что это, должно быть, тяжелая пилюля, которую трудно проглотить.
— Ты говоришь обо мне как о титулованном сопляке, — усмехаюсь я, и бровь Себа приподнимается, как бы говоря «да, и?». — Черт. Дело было не в этом. Ну, не совсем.
— С нами все будет в порядке, чувак. Не переживай из-за этого. Я просто хочу убедиться, что все наши девочки в безопасности.
— Я бы хотел, чтобы она все еще была здесь.
— Чтобы ты мог оставить ее при себе.