– Ты только это…поаккуратнее там, там такое дело, прапорщик повёз солдат разгружать машину с лесом, и один из них погиб.
– Чего тут непонятного? Всё ясно.
– Проблема в том, что лес этот, Кондрашов себе купил…
– Это который…генерал – майор…командир корпуса?
– Так точно. А вот теперь, прикинь хуй к носу – в газетах статьи о том, что солдаты строят дачи генералам, а у нас боец погибает, разгружая генеральский лес, нам огласка такая нужна?
– Никак нет.
– Вот и разберись, надо всё сделать тихонечко, и без скандала, тело отправим в закрытом гробу, «геройски погиб, выполняя воинский долг во время учений…» – ну, ты понимаешь? Не мне тебя учить.
– Всё понял, сделаю.
– Бывай, о выполнении доложишь.
Капитан Дерибас поднялся на третий этаж казармы, поморщился в ответ на истошный крик дневального – не надо мне дежурного, где солдаты, участвовавшие в разгрузке леса?
– В Ленинской комнате.
Дерибас распахнул дверь в ленинскую комнату, внутри сидело четверо: трое солдат сидели рядом друг с другом, четвёртый сидел отдельно, вернее лежал на столе, и негромко похрапывал.
– Подъём!
Спящий поднял голову, ошалело оглядев помещение налитыми кровью глазами, из его рта свисали длинные нити слюны.
– Слюни подберите, товарищ солдат. Таак, знакомые лица, рядовой Злобарь, я знал, что мы ещё увидимся, ты останься, остальные вышли отсюда, я позову, когда понадобитесь. Ну, Злобарь, как поживаешь?
– Вашими молитвами, а поскольку молитесь вы плохо, то…
– Дерзишь? Это хорошо. Ну, расскажи мне, что произошло.
– Да чего там рассказывать…разгружали лес, бревно упало на голову Филе…
– Кому?
– Рядовому …как его фамилия…Филимонову.
– Как это случилось?
– Неожиданно, подавали бревно, он о чём – то замечтался, чпок – и фарш вместо мозгов!
– Где находился в это время ты?
– В кузове, брёвна подавал.
– А Филимонов был внизу?
– Да.
– Где были остальные?
– Мамчик и Тетеря вместе со мной в кузове, Филя и Пиночет внизу.
– На тебе листок.
– Зачем?