– Не парься раньше времени, товарищ солдат.
Он привёл меня в неприметное двухэтажное здание, расположенное у забора, за которым начиналась полоса отчуждения – железная дорога. Мы поднялись на второй этаж, и…я сладко зажмурился от удовольствия – всё помещение наполнено девушками и женщинами, разного возраста, роста, размеров – я с трудом сглотнул подступившую слюну.
– Вот Леночка, привёл к тебе шарилу и беспредельщика, гоняй его так, чтобы у него в ж…, в общем, чтобы он вспотел, ммм, нещадно гоняй.
«Леночка» оказалась огромной, семипудовой бабищей в легкомысленном розовом сарафанчике, открывающем могучие плечи опытной метательницы молота, она сделала несколько шагов по направлению ко мне, близоруко рассматривая меня, будто препарируемое насекомое – вот этот мальчик, этот симпатяга – «беспредельщик»? Не верю, Сашенька – она мотнула головой таким образом, чтобы пышные светлые кудри рассыпались по плечам, и кокетливо приподняла правое плечико (которому позавидовал бы любой выступающий бодибилдер) вверх. Бейвнос побледнел, затем краска постепенно вернулась на его лицо, он сглотнул и сделал шаг вперёд, но увидев мой взгляд, осёкся – Ленусик,…что ты делаешь со мной – он закусил губу, затем развернулся и сбежал по лестнице, громко грохая сапогами. Девчонки помоложе громко прыснули от смеха, остальные заулыбались – Елена Геннадиевна, он влюблён в вас, как мальчишка!
– В этом секрет долгого, прочного брака – самодовольно ответила она, и ещё раз тряхнула головой. – Подойди сюда, молодой человек – обратилась она ко мне – что ты там такого натворил, что Саша… то есть Александр Гивиевич против тебя так настроен?
– Ах, он еще и Гивиевич, вдобавок ко всему…
Брюнетистая девица, сидевшая слева от входа, фыркнула и закрыла рот руками, чтобы не смеяться вслух. «Леночка» изменилась в лице – что? Что ты сказал?
– Ничего, вам показалось, я – нем как рыба, и в полном вашем распоряжении Елена свет Геннадиевна.
– Юноша, дерзость, конечно же, хороша, но в меру и вовремя, я обладаю некоторым влиянием на Александра Гивиевича (я подмигнул брюнетке, та опять зафыркала в ладошки), и если вы хорошо проявите себя при выполнении поставленных перед вами задач, я могу замолвить за вас словечко, вы хотите этого?
– Вам виднее, Елена …Геннадиевна…
– Воот, я уже вижу заинтересованность в ваших глазах, я неплохо разбираюсь в психологии, и вижу людей насквозь, вы – шалун, но безобидный, ведь так? Что же вы совершили? Кому – то нагрубили? Что – то ответили резкое, я вижу, что вы остры на язык, ну…говорите…
– Честно? Правду?
– Именно, всю правду!
– У меня роман с капитаном Мазепаном, ах, он такой соблазнительный в этом своём эротичном мундирчике (я сделал рукой такое движение, будто кокетливо поправляю рассыпавшиеся по плечам волосы), а товарищ, старший прапорщик … то есть Александр Гивиевич приревновал, ну вот и…
Смеются все, за исключением Елены Геннадиевны, на её лицо больно смотреть, рот открылся, обозначилось несколько подбородков, она недоумённо смотрит на смеющихся коллег, не зная как ей реагировать на мои слова, и, в конце концов, начинает подхихикивать вместе со всеми.
– У вас …роман с…Мазепаном… я же его знаю,…он не такой…он женщин любит…
– Мы вынуждены скрывать наши чувства, огласка плохо скажется на его карьере, ах, он такой душка! Я никому об этом не рассказывал, только вам удалось (с вашей проницательностью) заставить меня сознаться, я надеюсь, это останется между нами?
– Конечно – конечно…
Сидящая за соседним с «Леночкиным» столом дама с сожжёнными химией волосами говорит ей
– Лен, ты не поняла? Сопляк издевается над тобой, а ты поверила! А вы юноша, свои солдафонские шутки оставляйте в казарме, там это будет уместно и вызовет смех, а здесь находятся приличные люди, ваш казарменный юмор тут неуместен.
– Я…да ничего я не поверила…я сразу поняла, что он шутит…так, Света покажи ему фронт работ, когда увидит, что его ждёт, сразу перестанет шутить!
Света (та самая смешливая брюнетка) неторопливо встаёт (встаёт таким образом, чтобы видны были все достоинства внушительной груди, её тело призывно изгибается), она потягивается по – кошачьи, и быстро идёт к выходу, вызывающе покачивая бёдрами. Я устремляюсь вслед, мы выходим из здания, заворачиваем за угол, и оказываемся перед зданием складского типа, Света открывает дверь, зажигает свет, и приглашающе обводит рукой открывшееся взору великолепие
– Это всё твоё!
Здание забито картонными коробками, они всюду, их тысячи, неровные ряды громоздятся от пола до потолка.
– И что мне с этим делать?
– Значит так, коробки стоят по годам, чем дальше от входа, тем раньше, самые ранние стоят у самой стены, именно они нам и нужны, поэтому, (она начинает гундосить, явно кому – то подражая), па – эта – му, аку– ратно разбираешь от входа к стенке, затем дальние коробки переносишь ко входу, когда закончишь, скажешь мне, я посмотрю и скажу – что нужно, а что нет. Паа– нятнаа?
– Паа – нятнаа. Только тут работы до…самого дембеля.
– Ты поступил в наше полное распоряжение на неограниченный срок, так что …Слушай, а это правда?
– Что?
– Ну…что ты с Мазепаном…это…