Дело «Трудовой Крестьянской партии»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В апреле 1931 г. все члены Западно-Сибирского филиала «ТКП» были приговорены к различным наказаниям. По приговору коллегии ОГПУ В.В. Сабашников и Г.Н. Скалозубов подлежали расстрелу, остальные – к заключению в концлагерь от 3 до 10 лет.

УССР. Арестованный по делу Центрального комитета «Трудовой Крестьянской партии» бывший член Коллегии Наркомфина СССР Л.Н. Юровский 21 ноября 1930 г. на допросе показал, что по информации Садырина, Макарова и Кондратьева ему было известно, что существует не менее сотни отдельных низовых ячеек. Работа по их организации с наибольшим успехом была проведена в Южной полосе Украины (район Николаева, Одессы, Херсона), в Правобережной Украине (районы Киева, Подольска) и на Северном Кавказе[343].

В свою очередь, в Москве профессору Н.Д. Кондратьеву предъявили показания в отношении него арестованных по делу «ТКП» из других филиалов этой организации. Так, Коротков на Украине, которого Кондратьев видел один раз в жизни, показал, что профессор был одним из руководителей «украинской организации вредителей»[344].

Естественно, после таких признаний ОГПУ стало с большим усердием искать «вредителей» на Украине. События там развивались следующим образом. 2 марта 1931 г. председатель ГПУ УССР В.А. Балицкий направил председателю ОГПУ В.Р. Менжинскому телеграмму о раскрытии и ликвидации украинской подпольной организации, имеющей всеукраинский характер, проводящей деятельность, направленную на вооруженное восстание. Организация была оформлена в подпольную «Селянскую партию» и возглавлялась видными деятелями УПСР (Украинская партия социалистов-революционеров) и УСДРП (Украинская социал-демократическая рабочая партия), входящими как в состав всеукраинского центра, так и в местные комитеты.

Судя по показаниям активных ее участников, устанавливалось, что организация возглавлялась объединенным центром. Это был блок политических партий в составе: академика Грушевского – бывшего председателя Центральной Рады, члена ЦК УПСР, Шрага – бывшего члена УПСР, Чечеля – члена ЦК УПСР, Голубовича – бывшего премьера УНР (Украинская народная республика), члена УПСР, Лозонивского – бывшего министра УНР, члена УПСР и др. Данная организация якобы была создана по инициативе левой «украинской эмиграции».

Особое внимание она обращала на работу среди научных кругов, инженеров, врачей, учителей, литераторов, артистов и пр., стремясь к созданию на селе широкой сети повстанческих ячеек.

Далее В.А. Балицкий писал: «Повстанческая периферия организации успешно выявляется. Имеются данные о наличии военной линии, возглавляющейся Г. Косаком, бывшим полковником Галицейских войск и Военруком Днепропетровского ВУЗ’а, проходящего по военно-офицерской организации. Крупную роль в организации играли Галичане-эмигранты. По линии технических кругов организация проводила вредительство в промышленности, народном хозяйстве и области планирования. Следствием выявлено, что организация имела значительную отраслевую группу врачей, ветеранов и бактериологов, возглавляющуюся Киевскими профессорами Нещадименко и Вашетко. Эта врачебная группа, помимо проведения общей – организационной и контрреволюционной деятельности, имела специальные задачи: вредительство в области медицины, бактериологическая и биологическая война. Профессора Нещадименко и Вашетко были связаны непосредственно с М. Грушевским» [345].

Через члена организации Шнипко «Селянская партия» имела связи с ЦК «Трудовой Крестьянской партией» через Павла Александровича Садырина, который к этому времени был одним из основных фигурантов дела «ТКП».

Следствием был выявлен состав Харьковского, Киевского и Одесского комитетов организации, а также большое количество активных ее членов по всей территории Украины. Руководящий состав центра был арестован, за исключением Грушевского.

Почему же не был арестован главный идеолог этой «контрреволюционной организации»? Необходимо отметить, что Грушевский в 1919 г. эмигрировал в Австрию. Проживая там, он написал несколько обращений к украинскому советскому правительству, в которых осуждал свою контрреволюционную деятельность и просил разрешения возвратиться на Родину.

Советская власть выдала Грушевскому «охранную грамоту»:

«Совет Народных Комиссаров УССР, по ходатайству Украинской Академии Наук, предоставляет академику – Грушевскому Михаилу Сергеевичу право свободного проживания на территории УССР, не ставя в вину и не выдвигая никаких обвинений за его предыдущую политическую деятельность, а потому упомянутый академик Грушевский обыскам, арестам и преследованию не подлежит»[346].

По-видимому, эта формулировка сыграла свою роль при принятии решения об аресте академика.

В.Р. Менжинский посчитал полученную телеграмму настолько важной, что поручил заместителю председателя ОГПУ Г.Г. Ягоде в тот же день переслать ее И.В. Сталину.

Скорее всего, после доклада Сталину этой телеграммы было принято решение не принимать во внимание «охранную грамоту» Грушевского и арестовать его. 23 марта 1931 г. он был арестован. ОГПУ уже было готово сделать его лидером антисоветской организации «Украинский национальный центр», однако созрел другой план – скомпрометировать его, а затем сделать своим агентом влияния.

Ровно через месяц, 3 апреля 1931 г. В.А. Балицкий направил Г.Г. Ягоде письмо, в котором сообщил, что согласно полученному распоряжению препровождает в Москву академика М.С. Грушевского. К письму были приложены один протокол допроса и три показания Грушевского.

В коротком протоколе допроса от 28 марта 1931 г. академик признал свою принадлежность к контрреволюционной организации, в которую кроме него входили: Чечель, Христюк, Шраг, Голубович и др. Он писал: «Решительно осуждаю всякие попытки борьбы с советской властью и понимая полную абсурдность наших устремлений в этом направлении, торжественно обещаю по мере возможностей осветить все звенья указанной организации и все те темные силы, которые разными путями подготовляют вооруженную борьбу с советской властью»[347].

В своих показаниях от 30 марта 1931 г. Грушевский сообщил, что в конце марта 1924 г. он приехал в Харьков, отыскал в издательстве «Рух» Лизанивского и нашел квартиру Муковского. Там он провел совещание с «поворотцами», рассказал о заграничной ситуации: об отношениях среди украинской эмиграции, главным образом эсеров, попытке объединения пражского эсеровского центра с галицийскими радикалами, для создания сильной украинской народнической партии с целью противопоставления ее национальным демократам и др.

Благодаря поддержке чешского правительства эта группа в последнее время стала очень сильной; издательство литературного месячника под редакцией Винниченко, Шаповала на средства чешского правительства сильно подняло их престиж.

«По возвращении узнал, что они постановили ликвидировать свою эсеровскую группу, я был этим очень взволнован, так как мы много туда вложили в ее программное обоснование и надеялись, что она в конце концов получит утверждение Правительства. С другой стороны, рассказывали они о своих намерениях открыть более широкие возможности для занятия руководящих правительственных и общественных позиций, присоединившись к плану подачи декларации, которой надеялись заполучить доверие правительства, осудив свою деятельность в прошлом и обещать полную лояльность в будущем. Проект этот был заготовлен еще до моего приезда, кажется, О. Поповым, но этот текст был признан неподходящим и Чечель взял на себя составление нового текста»[348].

Об этом также шел разговор на обеде у Лизанивского, где были из Харьковских эсеров – Голубович и Петренко. Эти эсеры, недавно вышедшие из политизолятора, получили хорошие должности, были довольны условиями работы и считали лишними какие-либо специальные заявления, отрицательно оценивая такую поспешность.

После этих отдельных совещаний состоялось общее совещание обеих групп. На нем не стали касаться спорного вопроса о декларации. Предлагалось на Советской Украине организовать ячейку для всей Соборной Украины: для земель, захваченных Польшей, Румынией и Чехословакией, для украинских территорий Союза ССР включительно до Зеленого Клина, до запорожских украинских шахт. Для того чтобы создать сильную ячейку, предлагалось связаться с широкими кругами интеллигенции: учительством, кооператорами, агрономами. «Исходили из того, что большевики до сего времени не высказывали ни желания, ни способности связаться с широкими массами, с селом, не выявляя способностей в социалистическом строительстве, а масса требует руководства со стороны людей, которым они доверяют. Особенно опасной считалось возможность, что на случай интервенции, которая казалась возможной в ближайшее время, большевики могут опустошить Правобережную и Левобережную Украину, и без организованного руководства интеллигенции, страна может очутиться в ужасном положении анархии, стать жертвой оккупантов – польских панов, румынских бояр, или русских белогвардейцев. Этому должна была помешать организация украинской интеллигенции на Сов. Украине»[349].

Были определены ответственные за направления деятельности организации. Лизанивский взял на себя культурный фронт – издание массовой литературы, популяризации украинских классиков. Голубович – промышленное строительство и инженерию; Чечель – связь с учительством и другими специалистами, которых объединял Деловой Клуб. Жуковский и Христюк взяли на себя работу в кооперации. Это распределение было утверждено на совещании в доме Жуковского[350].

31 марта 1931 г. Грушевский рассказал, что в марте 1924 г. после возвращения на Украину он приехал в Харьков, чтобы представиться Наркомпросу, наладить свои академические дела и вместе с тем увидеться с венской группой эсеров, которые возвратились на Украину еще в 1922 г.

На встрече с этой группой он узнал, что «они тактическим мотивам решили закрыть свою паргорганизацию и вместо этого приступить к декларации различных общественных украинских элементов, которая должна была снискать им доверие Правительства, через осуждения прошлых расхождений с компартией высказать лояльность в будущем и открыть декларантам путь влиятельных позиций и возможность на этой почве найти сочувствующие элементы»[351].

В показаниях от 1 апреля Грушевский показал, что в сентябре 1925 г. он приехал в Харьков, там он встретился с приехавшим из-за границы Иваном Коссаком.

«Из его рассказов явствовало, что бывшие галицкие военные создали род клуба, или товарищества взаимопомощи политэмигрантов и имеющиеся в нем данные дают возможность широко ознакомиться с наличным военным галицким элементом. Этот элемент имел в глазах моих и моих товарищей большую значимость в различных направлениях.

Опыт центральной Рады и директории показал, что это единственно ценный, вышколенный и верный с национальной точки зрения военный материал. Поэтому в программе организации украинского государства мы придавали ему роль государственной гвардии, наряду с войском, организованным по территориальному принципу. Но это украинское государство являлось, как бы сказать, конечным идеалом. Тем временем могли наступить гораздо скорее и гораздо более острые моменты, которые требовали военных кадров неотложно и немедленно. Например, в случае эвакуации большевиками Правобережной, а возможно и Левобережной Украины перед наступлением надо будет иметь военные кадры, которые могли остаться в эвакуированных территориях»[352].

По словам Грушевского, советская власть считалась неустойчивой, многие надеялись если не падения, то ее перерождения. Рост НЭПа на протяжении 1923–1925 гг. давал основание думать, что в своем развитии он будет прогрессировать, в связи с этим произойдет перерождение советского правительства. В связи с этим, украинские партии должны были готовиться взять власть, собирая для этого необходимые ресурсы: промышленные, экономические, культурные и военные.

«Из практических вопросов нас интересовало размещение по военным частям тех галицких военных, которые приехали с транспортом, подыскание для Григория Коссака какой-нибудь командной должности прифронтовой галицкой границы, чтобы популярность его имени служила средством притяжения из Галиции дезертиров, которые бы пополняли военные украинские кадры, т. к. уже запасы живой силы (галицийской) Чехии и Австрии приходили к концу, исчерпывались и на следующие транспорты нельзя было уже рассчитывать.

[343] Архив Президента Российской Федерации (АПРФ). Ф. 3. Оп. 58. Д. 395. Л. 62–63.

[344] АПРФ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 398. Л. 36.

[345] Российский государственный архив новейшей истории (РГАНИ). Ф. 3. Оп. 61. Д. 836. Л. 129–130.

[346] Зинченко А.Л. «Миф Михаила Грушевского или Мессия для Украины». Историческая правда. http://www.istpravda.com.ua/articles/2016/09/28/149214/

[347] РГАНИ. Ф. 3. Оп. 61. Д. 836. Л. 166.

[348] РГАНИ. Ф. 3. Оп. 61. Д. 836. Л. 167.

[349] РГАНИ. Ф. 3. Оп. 61. Д. 836. Л. 168.

[350] РГАНИ. Ф. 3. Оп. 61. Д. 836. Л. 167–169.

[351] РГАНИ. Ф. 3. Оп. 61. Д. 836. Л. 170—172

[352] РГАНИ. Ф. 3. Оп. 61. Д. 836. Л. 173–174.