Хрустальный фрактал: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Шифу Ван толкнул кособокую дверь, осыпавшую его подозрительно блеснувшим порошком, и вошёл. Сразу же окутал его запах тёплой промасленной трухи, донёсся низкий гул молекулярной сварки, освещение предупредительно мигнуло, погасло, но потом включилось снова. Шифу Ван перешагнул разложенные тут же, у порога, болванки под расточку, прошёл вдоль ряда пристыкованных торцами верстаков, заваленных огромными разводными ключами, портативными квантовыми преобразователями, линейками, уровнями, мотками проводов, рулетками, лазерными резаками, маслёнками, коробками нейроимплантов, разноразмерными пневмостеплерами; тут же вповалку складированы были неровно порезанные куски стальных пластин, лотки с чипами, лотки с гайками и винтами, лотки с алмазами для теплоотведения, распотрошённые блоки античных, ещё на бозоновом стандарте визоров с жалобно торчащими из них коннекторами; и всё это было покрыто слоем сложносоставной пыли – смесью наностружки, масла, охлаждающей жидкости – какая случается в обжитых и постоянно используемых мастерских.

– Эй! – крикнул шифу Ван в дёргающийся вспышками сумрак за зелёными шкафами. – Триумфыч!

Он осмотрелся, нашёл разодранное промасленное кресло, и после некоторых раздумий сел на его краешек. Звук сварки оборвался.

– А, – сказал Триумфыч, выходя из-за шкафов и поднимая на лоб круглые гермоочки. – Ну?

Он, не глядя на шифу Вана, подошёл к стеллажу с фигурными обрезками пластостали, пошарился в недрах, вытащил заляпанную бутыль, сделал большой глоток из горла, поддёрнул рукава комбинезона, а потом щедро плеснул себе на руки. Резко запахло спиртом. Триумфыч протёр руки грязной тряпкой, и протянул ладонь.

– Есть минутка? – спросил шифу Ван.

– Что в этот раз? – спросил Триумфыч. – Блок контроля конфиденциальности? Как я и говорил? Или самовозбуждающаяся фрактализация при передаче?

– Почти, – сказал шифу Ван. – Хочу проверить, как пойдёт пакетирование стигмаданных в облако при перебоях в подаче энергии. Не потеряем ли чего. И как синхронизация.

– А, – сказал Триумфыч. – Про инцидент вспомнил?

И накатило тут на шифу Вана, накатило окончательно, накрыло с головой, и понятно стало ему, что не избежит он сегодня этих воспоминаний, не спрячется от них.

– Да, – сказал он севшим голосом. – Инцидент. Вспомнил.

***

В Москве – ранняя весна. Солнце, впервые за полгода, греет, наконец, а не просто освещает. Как всегда, в такие дни, когда случается излом погоды – от выматывающего ненастья и хлябкой грязи марта к пыльному, сухому апрелю – в воздух поднимается запах свежей земли, травы, первых листьев, да и не листьев даже, а лишь только липких упругих почек, и ощущение чего-то нового, возрождающегося, вяло потирающего глаза после утомительного сна завораживает, морочит надеждой на волшебство.

Слева, у Детского мира (кукольные домики с автономным водопроводом и освещением, робокотики на нейросети, сэлфидроны, вакуумные бластеры с подсветкой, а также новинка: карманные фонарики с «намагниченными» лучами), три человека в фиолетовых жилетах гражданских работников выкапывают дерево из гранитного контейнера, стоящего на тротуаре. Осторожно подхватив его под корни, переносят через дорогу – самоуправляемые автомобили мягко притормаживают, создавая пробку – и опускают в подготовленную уже на площади ямку. Завтра, надо полагать, они потащат дерево обратно: «Распределить территорию Лубянской площади между опорными группами, навести единообразие поверхностей, ротировать живые насаждения, по достижению – повторить!». Знаем, работали.

За спиной у него – короб курьера. Люди оборачиваются. Дети показывают пальцем. Он делает сложное лицо: сосредоточен на доставке, занят ответственным делом, спешу. Без труда находит нужное ему здание: «после Детского мира – первый поворот направо», фотографирует ещё раз дирижабль, и жмёт кнопку коммутатора под табличкой «АО Заслон. Московский филиал». Ничего не происходит.

Он толкает дверь, и попадает в тёмную проходную с настежь распахнутыми турникетами. За стеклом сторожки – никого. Он проходит через турникеты, снимает короб, перехватывает его рукой, пересекает маленький садик из двух аккуратных клумб, ныряет в раздвинувшееся стекло створок, и оказывается в лобби, наполненном коробками, ящиками, суетой. Двадцать шестой его грин не позволяет задавать активных вопросов, поэтому нужно просто следовать инструкциям: передать на ресепшне пять коробок пиццы в отдел НИОКР, в противном же случае четвёртый этаж, офис четыреста восемь.

В лифте двое молодых людей ненамного его старше (двадцать три? двадцать четыре?) заразительно смеются над каким-то Олюсиком, а вот и нужный ему этаж. Он оказывается в просторном зале, уваленном контейнерами, офисной мебелью, мониторами; здесь рукохваты ставят вещи на робогрузчиков, а те развозят, попискивая, всё это добро улиточной скоростью в коридоры.

На дверях нет никакой нумерации, и он пытается сообразить, в какую сторону ему идти. Кажется, это туда: направо. Он делает шаг в коридор, и тут дальняя дверь распахивается, и проём освещается её лицом: треугольный подбородок, прямой с аккуратными раскрыльями нос, изумруды глаз, россыпь конопушек по щекам, короткие рыжие волосы; и что-то лопается у него в груди, заливая вязким, как патока, жаром, в висках – нечаянный звон, тонкая вибрация, а в лёгких – ни грамма кислорода. Нечем дышать. Незачем дышать.

– Ха! – кричит она, как-то по-пиратски, разудало, ухарски, и начинает смеяться. – Низ второго квартиля! Как по заказу!

Из-за спины её выныривают двое молодых людей в комбинезонах. Это те самые насмешники над Олюсиком. Вся эта компания, подпрыгивая, беспричинно хохоча, толкая друг друга бежит к нему по коридору.

– Из какого отдела? – спрашивает его юноша со спаниельей причёской, и он понимает, что вербальный блок его снят.

– У меня доставка, – говорит от. – Для НИОКР. Знаете, где это?

– Курьер! – смеётся его коллега, пухлощёкий кудрявый пончик. – Курьер! Ого! Москва! Берём?

Он начинает снимать короб со спины, но его останавливают, подхватывают под руки и волокут вдоль по коридору.

– У меня доставка, – повторяет он, но его не слушают.

– Стоп! – вскидывается вдруг пончик, и все останавливаются. – Он же не в системе! Эйчары!

– Точно, – говорит она. – Тебя как зовут?

– Иван, – отвечает он.

– Ивааан, – протяжно пробует она имя на язык. – Иван. Мы будем звать тебя…

– Ивасик? – предполагает спаниель.