Пирамида жива…: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Конечно, обычная уголовная преступность у нас высока. Настоящих преступников, сидящих в тюрьмах и лагерях, очевидно, немало. Их место – там. Ну, а попавшие по ошибке? Ну, а те, которые стали жертвами «выполнения плана» по «раскрываемости»? А те, кто оказался там в результате преступления власть имущих, лживых законников, которые наголо жируют, пользуясь своим положением? А сами порядки в «зонах», в тюрьмах, в судах? Случайно ли, что и зэки, и «свободные» граждане в один голос пишут об узнаваемости, типичности отрицательных героев «Высшей меры» и «Пирамиды»?

«…По моим прикидкам в Союзе осужденных на различные режимы на сегодняшний день около пяти миллионов человек. Это минимум. Из них 50 % осуждены за конкретное дело, но срок наказания завышен. 10 % осуждены вообще не за дело. 10-15 % осуждены на заниженные срока, то есть купили. Остальные сидят правильно» – выдержка из письма заключенного, бывшего капитана Советской Армии С.Ю.Руденко (Письмо № 66).

Так это или не так, мы знать не могли ни тогда, ни теперь – ЭТА статистика у нас если и публикуется, то проверить ее вряд ли можно, хотя подобные расчеты и цифры содержатся во многих письмах. Да ведь после Гулаговского нашего прошлого не было решительных изменений ни в юридической системе, ни в пенитенциарной /тюремной/. Совершенно очевидно, что лагеря и не могли стать принципиально другими – пусть и не расстреливают сейчас миллионами в застенках КГБ и не топят баржи с заключенными просто так, не высаживают сотни обреченных людей на диких необжитых берегах далеких сибирских рек. Пусть даже и сообщается о закрытии некоторых зон… Принципиальных изменений нет, в этом убеждены все авторы писем.

А подавляющему большинству писем я верил. И стиль, и способ изложения, да и сам почерк убеждали в искренности их авторов. Между прочим, не все считали себя невиновными, не все просили помощи для себя лично. Но о несправедливости, несовершенстве судебной нашей системы, о насилии и произволе в лагерях, о постоянном унижении человеческого достоинства писали все, как один. И очень похоже.

Главное же, что трогало по-настоящему, – доверие. Люди писали о весьма серьезных, опасных для них вещах и честно сообщали мне свой адрес. Все. Единственное письмо было анонимным – № 79, то, которое я кусками привел в первой части: от женщины, пишущей об использовании у нас психиатрии в репрессивных целях. Но и там искренность автора не вызывала сомнений…

Нужно, необходимо было помочь. Но чем? Как? Повторю, что только одно лишь чтение писем и ответы хотя бы на некоторые из них занимало уйму времени, не говоря уже о том, сколько это стоило нервов. Да, я пытался сделать хоть что-то, но, увы… Думаю, что и целая комиссия не справилась бы с такой нагрузкой, учитывая количество писем и степень сложности помощи тем, кто прошел уже все круги, все инстанции нашей хорошо отлаженной «зоны защиты» Системы от тех, кто стал ее естественной жертвой. Все больше и больше я понимал… Вернее, нет. Все глубже и глубже я осознавал то, что понимал и раньше: пирамидальная «кюстиновская» система достигла теперь весьма высокого уровня совершенства. Самозащита ее прекрасно отлажена, и хитрость заключается в том, что почти нет слабых звеньев, нет просветов в колючей проволоке: попавший в зону теряет всякую возможность сопротивления, пути назад нет, он может двигаться только лишь в одну сторону – вниз. В глубину. В бездну. Хотя… Хотя все равно вспоминались Каспаров, Беднорц, Румер, другие герои-победители «Высшей меры», как и сам Клименкин, не подписавший прошение о помиловании.

«…Обращаюсь к вам с настоящим письмом в отчаянии и последней надежде, после стольких уже бесплодных обращений в самые различные инстанции и правоохранительные учреждения разных уровней.

Дело в том, что я осужден по грубо сфабрикованному делу к длительному сроку лишения свободы.

Причиной фабрикации дела явилось стремление местных правоохранительных органов дать прекрасную картину раскрываемости преступлений, был конец года и надо было во что бы то ни стало «закрыть» как можно больше нераскрытых краж…

Дело в конечном счете построили на в буквальном смысле выбитых у меня в ходе дознания частичном признании своей вины в результате продолжавшегося три дня зверского избиения…

Обращаясь к вам, я хорошо отдаю себе отчет в том, что подобного рода делами, жалобами и письмами сейчас, когда число ищущих правду и справедливость людей, поверивших в них, резко возросло, буквально забиты все центральные газеты, прокурорские и судебные органы…»

г.Якутск. Сизых Н.Н. Письмо № 262.

«…Пока каждый занимался исключительно собой и никому не было дела до дела – злые, подлые людишки сгруппировались и теперь легко и просто загоняют неугодных им людей в тюрьмы, расстреливают, убивают веру в справедливость… Наши нынешние суды страшней атомной войны, они калечат людей, убивают веру в справедливость, в то, что закон один для всех. Вот отсюда начинаешь смыслить, а где же Родина-мать. Мать настоящая всегда защищает своих детей, а потому когда требуется, дети встают на защиту Родины-Матери. В свое время я ходил по последним метрам нашей родной земли и готов был в любой момент встать на защиту Родины, потому что был уверен, что Родина видит каждого, а теперь эту веру во мне убили бюрократы. Меня никто не смог защитить от произвола. Где мое право на защиту, гарантированное конституцией? Где вышестоящие инстанции? Да они все в руках ахатовых, милосердовых и им подобных подлецов… Да, сейчас ветер перемен, вот и Ваша повесть вышла, и вообще пресса заработала правдиво, остро, стала высвечивать почти, да потому что ветер перемен еще не ворвался в должной степени в «места не столь отдаленные». Это не исправительные лагеря, это рассадники зла и всего прочего…»

Ставропольский край. Лаушкин А.М.

Письмо № 252.

«Антисоветчик»

(письмо из Хабаровска)

«…Прочел в журнале Вашу повесть. От всей души поздравляю Вас с ее изданием. Искренне сожалею, что напечатали ее не там, где ее бы надо печатать. Место Вашей повести – на страницах газет, а не в таком редком издании, как журнал. Эта повесть в журнале – крик тонущего в безбрежном океане. (К великому сожалению, ее мало кто прочтет). И тем не менее – спасибо Вам и за повесть и за Ваши труды тяжкие по ее изданию.

Но я пишу Вам не только за тем, чтобы выразить свою признательность. Прочитав Вашу повесть, я искренне поверил в Вашу порядочность. Очень надеюсь, что Вы сможете выкроить время на ответ мне.

Помогите пожалуйста хоть советом! Я – в отчаянье! Я потерял веру в людей, общество, Закон, Советскую власть!

В 1984 г. я был осужден за преступление – которого не совершал. Более того, преступления (как такового) не было вообще. В основу уголовного дела легла 100 % клевета. Ну, а в клевете (как известно) всегда есть примесь правды, подлинного случая, биографической достоверности. Я хочу сказать, что в основу уголовного дела положили крайне извращенные факты из моей жизни. В результате – 6 лет лишения свободы…

Само собой разумеется, что я не признал своей вины в предъявленном обвинении и не признаю. Пытаясь доказать, что я без вины виноватый, я писал: в Верховный Суд РСФСР, в Прокуратуру РСФСР, лично Прокурору РСФСР, в Прокуратуру СССР, лично генеральному Прокурору СССР, в Президиум Верховного Совета СССР и лично председателю П.В.С. СССР А.А.Громыко, Генеральному секретарю ЦК КПСС Горбачеву, министру юстиции СССР Б.В.Кравцову, председателю КГБ СССР Чебрикову, в Госпартконтроль, в отдел надзора за органами МВД и юстиции при ЦК КПСС, в Комитет Гражданских прав…

Помощи я нигде не получил. Мои жалобы либо исчезали бесследно, либо опускались по инстанциям к тем, на кого я и жаловался. То есть – либо в крайсуд, либо в крайпрокуратуру, Ну, а оттуда – один и тот же ответ: «Сиди и не рыпайся!»

В целом я имею около 80 официальных ответов.

Одновременно с этой бесплодной перепиской я заболел в местах лишения свободы туберкулезом. В июне 1985 года я официально отказался принимать лечение от Советской власти, в знак протеста против произвола Советского правосудия. О своем отказе я уведомил нач-ка тюремной больницы, краевую прокуратуру и прокуратуру РСФСР. В больничке от меня потребовали расписку и вложили в историю болезни. С Прокуратуры РСФСР ответа не было. Крайпрокуратура ответила: «Осужден согласно Советских Законов правильно»…

В общем – дохлый номер! Я не добился своим отказом ничего. Болезнь прогрессирует, но я не лечился и не лечусь уже третий год.

В мае 1987 года, доведенный до отчаяния, я пишу в Президиум Верховного Совета СССР – отказ от Советского гражданства. Мне пришел ответ с краевых органов. Они писали, что пока я сижу – не имею права отказываться от Советского гражданства. В общем – опять ничего не добился…

Поняв, что ничего не добьюсь, я решил испытать счастья в другом месте. Я пишу в редакции журналов «Человек и закон», «Советская юстиция», «Огонек», пишу в редакции газет «Известия», «Советская Россия», «Правда» и прошу помощи.

С редакций газет – ответов не было. С редакций журналов пришли ответы, что редакции – не вмешиваются в подобные истории. Вот так и закончились мои попытки получить помощь от нашего гуманного, справедливого, отзывчивого общества…

Сидеть мне еще три года. Жаловаться больше некуда, да и бесполезно. Вряд ли я отсижу эти оставшиеся три года. Меня – сожрет туберкулез. Но даже если случится чудо, и я выживу без медицинской помощи, то все равно у меня нет будущего: