Пирамида жива…: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Фотография давала не только деньги. Именно тогда я начал фотографировать траву, деревья, цветы и мелких тварей земных, то есть красоту. Это-то и было настоящим спасением. Сюда еще не проникло мертвящее дыханье Системы («жесткое излучение глупости», по выражению моего друга, Виталия Степанова, работавшего в «органе ЦК КПСС» и пытавшегося там «сохранить лицо», что стоило ему инвалидности второй группы…). Многое удалось ей загубить, но природа пока оставалась. В ней была истина, я это чувствовал! Тогда же я начал фотографировать и ту, высшую красоту, которую всегда смертельно боялся любой тоталитарный режим – красоту человеческого лица и тела, красоту Женщины. Власть Красоты – высшая власть, любой тиран всегда будет ее ненавидеть, пытаясь оставить ее лишь для себя. Могу честно сказать: я всегда безоговорочно признавал эту высшую власть, и, может быть, именно поэтому она была ко мне благосклонна. Не знаю, сумеет ли Красота спасти мир, но меня она всегда спасала, это определенно.

Но вот объявлена «перестройка»… У меня вышло сразу аж три книги… А теперь – вышла и «Пирамида». Неужели выйдут и другие, залежавшиеся рукописи? И роман «Обязательно завтра», и повесть с символическим названием «Прорыв» (совсем недавно написал ее – она как раз о Красоте женской…), и рассказ «Непонятное», и многостраничный труд, названный так: «Постижение». Постижение правды о нашей жизни, об идеологии, которая сгубила столько людей на земле…

Да, трудно было поверить, что «Пирамида» вышла. В одном из самых популярных журналов. Тиражом в 280 тысяч экземпляров. Через девятнадцать лет после того, как другая повесть не вышла в журнале Твардовского. Это была первая в моей жизни большая журнальная публикация. В разгар «перестройки», можно сказать «на пике» ее.

Один из недодавленных «шестидесятников» вдруг заговорил с журнальных страниц.

Часть 2. Последствия, 1987

Звонки и письма

Сначала были телефонные звонки. Письма пошли потом. Пакетами. Их переправляли из редакции журнала по почте. Некоторые приходили на домашний адрес. Не знаю уж, как узнавали его авторы писем.

И вот письмо самое первое…

«…Прочитал первую часть Вашей повести и, подобно Вашим героям, не мог заснуть. Спасибо вам за честную, мужественную и правдивую книгу! Она очень нужна сейчас, просто необходима!…

Очень жаль, что Вы не назвали подлинных имен тех преступников, которые чуть было не привели к казни невиновного человека. Ведь они и сегодня вершат суд, определяют судьбы людей! Не думаю, что у них после Вашей повести проснется совесть… Надо было бы всех их назвать подлинными именами. Я хорошо понимаю, что Вы, работая над повестью, думали не о единичном факте, а о явлении, о том, что любое преступное невнимание к судьбе личности, отголоски тех времен, когда провозглашался лозунг «Лес рубят – щепки летят», ведет неизбежно к деформациям в судьбе народа, в нравственном его облике, насаждается угодничество, страх, равнодушие, теряется вера в наши идеалы. Но и повесть имела бы, на мой, конечно, взгляд, еще большее значение, если бы ее «герои» открыто предстали перед судом народа. Осуждая явление, не стоит оставлять в тени конкретных его носителей.

Я не литературовед, но мне представляется, что Вы достигли главного – единства документального и художественности. Ваша повесть читается так, что оторваться невозможно. Она заставляет читателя размышлять. Вероятно, к этому Вы и стремились!

Буду и устно и печатно самым активным образом ее пропагандировать.

Мне скоро 65 лет. Я счастлив, что дожил до того времени, когда такие произведения могли появиться на страницах журналов. Они дают 100 очков вперед нам, философам. И работая над новыми статьями и книгой, я думал только о том, чтобы в какой-то мере не отстать от них. Это наш общий долг перед Историей.

Еще раз спасибо за то волнение и муки, которые я пережил, читая первую часть (точнее то, что опубликовано в № 8) Вашей книги. Желаю Вам новых успехов, здоровья и счастья – трудного счастья исполненного долга.

Профессор кафедры научного коммунизма Уральского университета Коган Л.Н. г. Свердловск.

(Письмо № 1, приведенное, как и большинство последующих, с сокращениями).

Это довольно странно, но и письма, и телефонные звонки были только хорошие. Сейчас, по прошествии времени, трудно вспомнить последовательность и содержание звонков – это и невозможно! – да и письма я занумеровал, когда их скопилось несколько сотен. Нумерация случайная, за исключением первого письма – из Свердловска. Я не ждал такого огромного резонанса. И уж тем более я не ждал ТАКИХ писем…

Звонили друзья и знакомые, звонили незнакомые до того писатели, были и междугородние звонки от незнакомых прежде людей.

– Здравствуйте. Вы автор повести «Высшая мера»? У меня похожая история, не могли бы вы мне помочь?…

– Из Грозного звонят. Это ваша статья «Пирамида»? Приезжайте к нам, у нас такое же дело, нужно статью написать…

– Здравствуйте. Ардаматский говорит (один из известнейших наших журналистов – Ю.А.) Поздравляю. Только одно я бы сделал по-другому. Зря вы не дали полностью Акт задержания Клименкина, с которого все началось. Я бы с этого начал. А так очень хорошо. Молодец.

– Ой, это вы? Пожалуйста, помогите, у меня сына посадили неправильно…

– Хотел бы с Вами встретиться. Располагаю интересным для Вас материалом.

– Здорово, старик. Молодец. Продолжения жду. Хотя не представляю, что ты там мог еще написать…

Вышла вторая половина повести. Через некоторое время мне пришлось периодически отключать телефон, потому что работать стало невозможно. Звонили без конца. Некоторые просто хвалили и поздравляли, но очень многие делились своими бедами – просили помощи. Которую я, увы, не мог оказать. Ведь я не был адвокатом, не имел никаких связей в прокуратуре, не собирался переквалифицироваться в журналиста и писать статьи на криминальные темы. Люди не понимали этого. Они обращались ко мне как в последнюю инстанцию, ибо все остальные мыслимые пути были пройдены и безрезультатно. Одно только чтение писем занимало уйму времени. Письма же были далеко не простые – исповедальные, вопиющие даже. Казалось, от страниц, исписанных разными почерками, исходит мрачная, обволакивающая энергия. Чтение засасывало. Чуть ли не каждое второе письмо для меня как для писателя могло стать зерном рассказа, повести, а то и романа – тем более, что авторы аккуратно писали обратные адреса (за редкими, редкими исключениями), надеялись на ответ, а потому могла завязаться интереснейшая переписка. Но… Когда все это? Я отвечал только на некоторые, да и то коротко. А еще звоня по телефону, люди, как правило, настоятельно просили о встрече.

Письма были разные…

«…Я открыл номер журнала с вашим рассказом и начал читать. После первых 10 страниц я закрыл журнал, равнодушно отметив, что о себе заявил очередной либеральный болтун-восьмидесятник /шестидесятник/. Но поскольку читать оказалось больше нечего, пошел дальше с постепенно возрастающим интересом.

Нет сомнений, что на ваше произведение последует поток писем с комплиментами или поношениями. Журнал опубликует первые и наиболее дубовые из вторых, каких-нибудь отставных майоров из дивизии Дзержинского, ненавязчиво давая понять, что в наше просвещенное время сталинистами и поклонниками твердой руки могут быть либо выжившие из ума старики, либо тупые и ограниченные люди.

Дело, впрочем не в этом. Я не причисляю себя ни к одной из групп, поскольку они существуют друг для друга и оплодотворяют друг друга, имея склонность с течением времени переходить на позиции друг друга. Наглядный тому пример академик Самсонов, в 50-е восхищенно писавший о «великом полководце всех времен и народов», а ныне это напрочь отрицающий.

Дело, повторяю, не в этом. Из всех наших разоблачителей вы выделяетесь большей искренностью, последовательностью и меньшей истеричностью.