Пирамида жива…: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

И повесил трубку.

Совсем уже собрался ехать – надел рюкзак и уже выходил. Но тут раздался еще звонок. Я взял трубку. Звонил Первый зам.

Приветливым, чуть ли не ласковым голосом он сказал, что нужно, просто необходимо сократить верстку то ли на шесть, то ли на десять полос. Тем более, что она «очень рыхлая», что мы с редактором мало поработали над сокращением второй части. «Ласковость» его была отвратительной.

– Если вам так ненавистна моя повесть, вынимайте ее из номера совсем, – сказал я как мог спокойно. – Я ждал девять лет, подожду еще.

На это он ответил:

– Ну, вы же сами понимаете, что это невозможно, первая часть вот-вот выйдет… Вы ставите меня в ультимативные условия.

Вот как, оказывается, это я ставлю их, а не они меня.

Дальше тон его опять был мягким, ласковым. Он сказал, что «так сложились обстоятельства, нужно немедленно дать один материал» и что он якобы уже вытащил какие-то статьи и стихи из номера.

– Если не можете десять, то хотя бы шесть полос, – сказал он. – Я тогда еще одну статью вытащу.

– Боюсь, что ничего не получится, – ответил я. – Мы и так сократили слишком много.

– Давайте так, – предложил он в конце концов. – Если не сможете, ну, значит, ничего не поделаешь, что-то еще придется вынимать из номера. Но вы все-таки попробуйте, там очень много длиннот. Потом, в отдельном издании вы все восстановите, а сейчас я очень прошу вас пойти нам навстречу.

Какое-то странное было у меня состояние. Я чувствовал, что он, вполне возможно, действительно не понимает, что происходит. С моей точки зрения это было бандитское нападение. С его – убедительная и логично аргументированная просьба вполне доброжелательного ко мне, но попавшего в трудные обстоятельства человека. Он хотел как лучше. А я самолюбиво упрямился.

Я просто смертельно устал. Я чувствовал, что мне все равно. Жить не хотелось.

Договорились: еду на дачу и там, на природе, обдумываю все, что он сказал, и внимательно читаю верстку. Встречаемся в пятницу. А в понедельник они должны отослать все материалы в типографию.

«…Действие противозаконной системы развратило не только должностных лиц, в число которых следует включить и работников исполкомов и райкомов. Части населения все это достаточно хорошо известно, причем, чем менее развит человек, тем лучше он понимает, какую выгоду может принести ему самому в его личных целях действие этой системы. Ведь достаточно иной раз просто ПОЖАЛОВАТЬСЯ в психиатрические инстанции, и жертву тут же заберут.

Вот в этом Вы, пожалуй, можете усомниться. У меня, повторяю, нет времени описывать все подробно и рассматривать, как формировалась в течение этого времени психология массово искаженных ценностей. Приведу только главное.

«Мы сидели и пили чай, – рассказывала художник по шрифтам. – Я, мама, дочка и сестра. Звонок в дверь. Мы открываем. Входят трое в белых халатах. Говорят: у нас направление на госпитализацию, выданное районным диспансером… по просьбе родственников. Вы ошиблись этажом, говорю я. Нет, говорят, собирайтесь».

Ей сорок лет, год не работала, так как не могла найти работу – это главное основание для госпитализации. Недостаточно по теперешним временам раскована, не накрашена… Постепенно выясняю, что соседи по даче – ее однофамильцы и что у них давно уже существует спор из-за забора. Дальнейшее можно представить: эти однофамильцы, хорошо и совершенно точно зная механизм системы, пошли с паспортом в диспансер или нашли знакомство, написали заявление, и врач, не глядя подписал бумагу, равноценную ОРДЕРУ НА АРЕСТ в юридической системе.

«С первой страницы по четырехсотую» – так констатировала ее психическое «состояние» врач нашего отделения, имея в виду учебник психиатрии. «Паранойяльное состояние» – это было ее любимое определение, независимо от того, к кому оно относилось. «Я бы сейчас собачек лучше лечила, чем вас, но что теперь поделаешь,» – признавалась она мне потом. «А тебе зачем ЭТО НУЖНО?» – она имела в виду мои обращения в правовые органы, на что я ей ответила, что у всякого развитого человека есть ЧУВСТВО СОБСТВЕННОГО ДОСТОИНСТВА.

Она отклонилась, задумчиво на меня посмотрела и произнесла: «Поколю-ка я тебя галоперидолом…» Ту женщину она положила на инсулиновые шоки.

Вот так, Юрий Сергеевич, та отправная точка в человеческом сознании, на которую Вы так уповаете, является предметом НАКАЗАНИЯ и именуется ПАРАНОЙЯЛЬНЫМ СОСТОЯНИЕМ, возникающим в данном случае в результате неизбежного конфликта между притязаниями СУПЕРЭСТЕТИЧЕСКОЙ (запомните это!) личности и реалиями обыденной жизни.

Чувство собственного достоинства – это суперэстетичность. Может быть, Вы думаете, что все это пройденный этап, и сейчас что-то медленно, но поворачивается? Я тоже думала, что руководству неудобно объявлять на весь мир, что советская система и после 1956 г., после откровенного признания в политических ошибках, двадцать шесть лет существует на репрессиях, и что действие Инструкции спустят на тормозах постепенно при помощи каких-нибудь отдельных постановлений вроде «Приведения в соответствие»… Но этого не произошло. Государство по-прежнему заинтересовано в существовании репрессивного аппарата. И вот Вам доказательство.

1987 г. Меня взяли опять…»

(Продолжение анонимного письма женщины).

Противостояние

Конечно, я могу понять человека, который не на словах пытается делать дело. Пока идут разговоры, а дела нет, легко быть справедливым. Решительным, принципиальным, учитывать все «за» и «против», принимать верные, сбалансированные решения авансом. Но как только начинается дело, реальность переворачивает многие представления, включаются непредусмотренные обстоятельства, действуют непредвиденные влияния – множество людей, вовлеченных твоими действиями в орбиту пытаются воздействовать на твои решения в своих, часто весьма корыстных интересах. Как быть? Не слушать их и не считаться с другими всевозможными обстоятельствами нельзя – рискуешь совсем уйти от реальности. Но и поддаваться нельзя, ибо ты превратишься в игрушку других, выразителя не своих идей, а чужих интересов.

Наверное, тут самое главное – выбор. И твердое следование собственным принципам в этом выборе. И еще: не забыть первоначальной идеи, тех идеалов, которые ты исповедовал на пути к делу! Вечный вопрос: цель и средства! Путь к цели, если цель на самом деле значительна, может быть тернистым и долгим, не исключено, что ты попадешь в такие рытвины, вынужден будешь делать такие крюки и объезды, что на какое-то время просто-напросто потеряешь из виду ту заветную сверкающую вершину, к которой стремишься. И тут очень важна память о ней, вера в нее, упорство в стремлении именно к ней, а не к какой-нибудь другой, попутной, более близкой и в какой-то момент, может быть, более соблазнительной.

Это «географическое» рассуждение, по-моему, вполне подходит и к пути более сложному – духовному, психологическому, – но только с одним непременным условием: понятия должны быть соответствующими. Духовный путь – это путь твоего совершенствования, рытвины, крюки, объезды тут могут быть тоже, задержки, сомнения, компромиссы, возможны, однако совершенно исключено нравственное падение, этакая «потеря компаса», ибо тогда ты уже никогда из рытвины не выберешься, а если даже и выберешься, то обязательно пойдешь не в ту сторону. Ибо потеряешь из виду вершину. Ну, а если проще, то потеря компаса – это потеря нравственного слуха и зрения.

И чем выше ты поднимаешься в обществе себе подобных, чем больше людей от тебя зависит, тем ценнее для тебя твой камертон, ибо только он может указать правильный путь в дремучих дебрях чужих страстей и мнений. А их – чем выше, тем, естественно, больше.

Знает ли нужное направление Первый зам? Знает ли его Главный редактор? Больше того: знает ли его сам «инициатор перестройки» М.С.Горбачев? Так уж создано государство наше, что погода в стране назначается «сверху». Громовержец-Зевс у нас персонифицирован человеком смертным. От «Короля-Солнца» Генсека зависит все – ведь он сегодня занимает острие пирамиды. Каков же его, «инициатора», камертон?