И возможно, у неё в руках будет книга,
Маленькая брошюрка, с пустой лавочкой на обложке,
Не подразумевая, автор станет тебе интригой,
Она начнет вслух читать, водя пальцем по твоей ладошке.
Тебе будет казаться, что это про нас, о тебе слово в слово,
Что автор ругается матом, так же как я.
Ты наконец-то узнаешь, на что я была готова,
И вспомнишь запах холодного октября.
Она раза, два на тебе свой взгляд остановит,
Запнется, на описании поведения и манер,
И непременно, поверь, она вспомнит,
Что бывшая, то есть я, писала стихи, и ты ей писал в ответ.
И на какое-то время секунд на 10 не больше,
Ты так захочешь время вернуть назад,
Но ты же знаешь, что больше дать не сможешь,
А я всё что было, давно еще тебе отдала.
Когда-нибудь вечером, твоя последняя сама милая,
В руках с брошюркой, сядет читать стихи,
И я прошу тебя, над ней, надо мной, над собой смилуйся,
Забери эту книгу, не дав узнать наши с тобой грехи…
***
Я закрываю глаза, досчитываю, где-то до сотни,
сжимаюсь клубком колючим, и делаю тихий вздох,
Мы рассыпались мгновенно, и этого не отсрочить,
Я закрываю глаза и больше не слышу шагов.
Мне восемнадцать, осень. Шуршит листва под ногами,
Последний троллейбус уехал, дугой помахав "привет",
Нам все казалось, что мы чуть больше, чем Боги,
Но видно, богам не светит в Большие надежды билет.
Я выхожу в середину, по привычке кусая губы,