Дом. Байгильдинские сказки: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Ладно. У меня еще и батон есть.

Собеседник Петровича достал батон, снял с него упаковку, отломил ломоть и тут же отправил его в свой щербатый рот.

– Оставь рыбам! – засмеялся Петрович.

– Оставлю. – сказал мужчина.

Целлофановую обертку от батона он смял и, не глядя, выкинул себе под ноги.

◊◊◊◊◊

Перед Домом был разбит палисадник. Какие только цветы не украшали эту часть Дома – простушки-петуньи, декоративные лилии, горделивые розы, пышные пионы и горделивые георгины. Хозяйка не мало сил приложила, чтобы облагородить этот участок, и очень гордилась им. Хозяин, ее муж, еще лет десять назад раздобыл специально для нее большие камни, которыми обычно украшаются лужайки с цветами в городских парках. Хозяйка аккуратно разложила их небольшой горочкой под яблоней, и в порядке, который был понятен только ей, посадила между камнями разные цветы. Она любила выйти и посидеть на крылечке, любуясь своими цветами и вспоминая город. Никогда она не думала, что будет жить в деревне. За время учебы в городе в студенчестве она привыкла к комфорту, но получилось так, что вышла замуж за человека, очень любившего деревню и не любившего город. “С ним хоть в деревне”, – с улыбкой думала она и смиренно принимала новое место жительства. Но он построил для нее комфортный дом с водопроводом, двумя этажами, ванной и туалетом. И она с благодарностью обустраивала территорию, украшая Дом цветами.

В её палисадник, такой разнообразный и дурманяще ароматный, неустанно прилетали с пасеки трудяги-пчёлы за нектаром, бабочки, стрекозы, шмели, осы и другие насекомые. Внуки любили, притаившись на крыльце, от которого начинался палисадник, наблюдать в окно за жизнью насекомых.

Бабочка

Уже прошло два долгих летних дня, как она попала в ловушку. Два дня, как она билась об это толстое стекло, не щадя своего хрупкого тельца, в надежде пробить его. Два дня, как она изнывала от тоски по свободе. Но как выбираться отсюда она не знала, ей оставалось лишь вытирать всё время набегавшие на глаза слезы и с завистью наблюдать за миром, что остался за окном. А там жизнь налаживалась.

Ещё в первый день её плена дождь, зарядивший на целую неделю, внезапно прекратился. Возникший из ниоткуда ветер, казалось, достал невидимые ножницы и начал прорезать тучи так, что небо сплошь покрылось прорехами. Тучи постепенно сдулись, как гелиевые шары, если их продырявить. И вот уже первый робкий солнечный луч не заставил себя долго ждать. Неуверенный сначала, он скользнул по мокрой лужайке перед Домом. Цветы, отчаявшиеся ждать солнце, сразу же встрепенулись и протянули свои листочки к нему. Луч словно этого только и ждал.

– Эээй! – прокричал он остальным своим братьям, обернувшись к прорехе, откуда только недавно боязливо выполз.

И тут же сотни маленьких лучиков градом посыпались на землю. Трава, уставшая от дождя, изо всех сил потянулась к ним, и цветы развернули свои нежные ладошки к небу, нежась под солнышком. Их набухшие и простоявшие так вечность бутоны тут же стали распускаться. Ей даже казалось, что она чувствует их необыкновенный аромат, сладкий, терпкий, тягучий. Она вспомнила, каков нектар на вкус. Рот наполнился слюной, и в животе сразу же неприятно заурчало. Резко появилось страстное желание зачерпнуть полную горсть нектара и есть его, есть, чтобы измазаться в нем с головы до ног. Вероятно, он и вправду был хорош – едва распустился первый цветок, как к нему протянулась вереница из рабочих пчел, а уж они-то знали толк в нектаре… С завистью наблюдая за ними, она смахивала редкие слёзы. От голода силы покидали её, и ей приходилось лежать неподвижно какое-то время, чтобы набраться сил.

Она закрывала глаза и вспоминала свою жизнь на воле. Как многого не сделано! Какое бесцельное существование она влачила! Целыми днями резвилась. С одного цветка на другой, с одного – на другой. Никаких забот. Никаких целей. Соседка, старушка Божья коровка, не уставала порицать её.

– Пошла бы, – частенько говорила она, – хоть вступила в эко-клуб “Опыляем вместе”! Они хоть чем-то полезным занимаются, а ты только и делаешь, что порхаешь то там, то сям.

– Я тоже опыляю! – огрызалась она в ответ.

– Надо больше, – отвечала соседка. – Посмотри, куда катится этот мир. Чем больше растений, тем больше возможностей его очистить.

– Пфф, – фыркала она и улетала к своим подружкам.

Какое дело было ей до мира? Её приглашали волонтеры заботиться о куколках, но она не понимала, ну что заботиться о них? Ничего с ними не случится, вот же, смогла же она превратиться из гусеницы в бабочку!

Её приглашали позировать художникам, она вздыхала, закатывала глаза и фыркала: “Ещё чего!”.

Возможно, вступи она в какой клуб, уже бы заметили, что её нет и стали бы искать и даже, возможно, нашли бы. Но она была только в одном клубе – клубе беззаботных бабочек, живших одним днем.

Снова хотелось плакать, но слез больше не было. Она лежала с закрытыми глазами – смотреть в окно ей не хотелось. Там лежал её мир. Мир, кем-то отобранный у нее словно специально, и он прекрасно жил без неё. Сначала она, конечно, долго смотрела перед собой, высматривая разные способы выбраться наружу. Каждый миллиметр этого треклятого окна. Но ни трещинки, ни отверстия. Ни-че-го. Поэтому назло миру она решила лежать с закрытыми глазами. Раз миру плевать на неё, то и она не собирается смотреть на него. Но потом эти мысли сменялись паникой. Что, если это не сон? Что, если она и вправду отсюда не выберется? “Нет, – говорила она себе, – нет, я хоть прошибу это стекло, но выйду отсюда”.

И она вновь и вновь билась об него, пытаясь вырваться наружу. Но всё было тщетно. Лишь болело тело и ныло сердце. А в голове пульсировала безумная жажда жизни.

Прошел день и прошла ночь. Утро второго дня встретило её радушным солнцем, пославшим разбудить её своего младшего сынишку:

– Вставай! – весело забарабанил Лучик в окно ее тюремной камеры.

Она еле разлепила веки и уставилась на него, ничего не понимая, забыв, что произошло вчера. Но стоило ей поднять глаза вверх и увидеть старый облупленный потолок, как всё сразу вспомнилось.

Обессиленная, она молча смотрела на солнечный лучик.

– Выходи, соня! – засмеялся он.

Но она закрыла глаза, подумав, что над ней издеваются. Лучик пожал плечами и побежал дальше будить других божьих тварей.

Весь день она лежала. Сил биться в окно не осталось. В какой-то момент воздух ее тюремной камеры показался ей спертым, тяжелым и удушающим, и она стала задыхаться. Ей показалось, что жизнь утекает из нее, но усилием воли она взяла себя в руки и сделала несколько глубоких вдохов. Приступ паники прошел, и она снова смогла дышать. Приоткрыв глаза, она наблюдала за палисадником, в котором кипела жизнь. Этот вид за окном стал её фикс-идеей, она только смотрела и смотрела в окно, не замечая ничего вокруг. К концу второго дня вера в будущее была полностью утеряна ею вместе со способностью соображать. Кроме желания очутиться снаружи в голове не было ничего.