– Это потому, что у них культуры нет. – жаловался Ондатр Цапле. – Не учат родители, а детям и в голову не приходит, что можно забрать с собой и выкинуть дома.
– Ну что же вы, – возражала Цапля. – В таком случае, скажите, куда смотрит сельсовет?! Почему нет оборудованного места для купания? В конце концов просто поставили бы урну и для детей, и для рыбаков! Делов-то…
– Урну! – восклицал Ондатр. – Дорогая, ну кто ж эту урну чистить будет?! Кому это нужно?! Уж не сам ли председатель сельсовета?!
– Почему бы и нет? – пожимала плечами Цапля. – Таки он должностное лицо, обязанное следить за порядком и обеспечивать сельчанам комфортное проживание.
– Ну вы как с Луны свалились! – сердился Ондатр. – Время сейчас такое – каждый сам за себя, дух коллективизма покинул эту страну навсегда. Нет, милочка, люди не должны надеяться, что кто-то обеспечит им условия – только на себя. Не убрал за собой? Ну так и живи в грязи, никто тебе урну не принесет на блюдечке с голубой каемочкой.
– Вы не верите в людей. – упрекала его цапля.
– Я вам больше скажу: я их не люблю. – соглашался Ондатр.
Цапля вздыхала и закатывала глаза.
– А за что их любить? – распалялся Ондатр. – Они живут как им удобно. Вот некоторым удобно сорить где ни попадя, и вот вам результат! Посмотрите, что они наделали с нашим озером! А ведь когда-то старожилы не разрешали даже детям плавать в нем – вода была чистая, бери да пей.
– Ну будет, – успокаивала его Цапля. – В вашем возрасте нельзя нервничать.
И улетала.
А Ондатр оставался и подолгу в одиночестве сидел на берегу, раздумывая, что делать с мусором. Куда его девать, он не знал. Мелкий сор еще можно было бы закопать, но что делать со старым автомобильным сиденьем, которое валялось прямо посреди небольшой полянки, где оставляли свои машины рыбаки. Сиденье было обгорелым, будто кто-то хотел его поджечь, да не смог. Рядом с ним валялись старые, потрепанные кроссовки. Тут же находилось кострище.
Ондатр решил закапывать мусор. Каждый вечер он приплывал на место стоянки рыбаков, прибирался как мог, что-то закапывал, что-то сгребал в кучу, надеясь, что найдется какой человек, кто не поленится это убрать.
Однажды он слышал разговор мамы и девочки, что шли купаться на озеро.
– Мама, почему тут столько мусора? – спросила девочка.
– Люди не убирают за собой. – Мама остановилась и огляделась.
– У них нет управляющей компании?
– Ну какая управляющая компания в деревне?! – удивилась мама.
– Это было бы очень удобно, – заметила девочка и, вытащив баллон из воды, спросила, – а кто это столько мусора оставляет?
– Рыбаки, – ответила мама. – Развелось их здесь…
– Надо им сказать, что нельзя мусорить на озере.
– Каждый день на озеро приезжают новые рыбаки. – возразила мама. – Как же ты им всем сообщишь о запрете?!
– Можно поставить табличку: “Не мусорить!”.
– Можно. А можно прийти и убрать самим мусор.
– А давай, мама? Придем и уберем весь мусор?!
– Ладно, – кивнула мама. – Во всяком случае постараемся, хоть это и не выход, конечно же.
Ондатр долго их ждал, но они все не приходили. День шел за днем, неделя за неделей. Жара сменилась прохладой и дождями. Но спустя несколько дней ветер, примчавшийся из ниоткуда, с силой разогнал свинцовые тучи, и солнце, словно этого только и ожидающее, вновь засветило, согревая землю после дождей. На второй день жары пришли мама и девочка. Они взяли с собой несколько пакетов, на руки надели резиновые перчатки и вооружились длинными палками. Всего за пару часов мама с девочкой собрали весь мусор, валявшийся на берегу, кроме автомобильного сиденья – мама не смогла бы его унести с собой. Ондатр был рад. Впервые за последнее время он засыпал с улыбкой. “Не так-то уж и плохи эти люди”, – сказал он сам себе перед тем, как уснуть.
А утром около озера остановилась старая “Нива”. Из нее вышли двое мужчин с удочками и ведром.
– Слышь, Петрович, – сказал один другому. – Ты червей-то взял?
– А то как же! – кивнул Петрович. – Вот они, родные. – и, поковырявшись в сумке, достал консервную банку с червями.