Охота на Гитлера: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Женщины, вот зачем вы остаетесь на ночь? Вот почему вы не можете тихонько ночью собраться и свалить? Ну вот это же понятно, что утром хочется остаться одному. Утром мы еще сами не помним, кто мы такие, хочется хоть минут сорок, от пробуждения до выхода из дома, побыть самими собой, то есть никем. Просто читать газету, просто расслабиться, чтобы не ощущать на себе ничей взгляд, чтобы не надо было ничего говорить и не быть полковником, шпионом, любовником. Просто никем не быть – почему вы считаете, что это – роскошь, которой вы можете нас лишить?

Так думал полковник Шнайдер, с трудом продрав глаза в половине девятого, слушая, как фрау Бауэр ходит по квартире, собирая на стол. С его стороны было очень несправедливо думать о ней такое. Мало того, что фрау Бауэр приготовила завтрак, пока он спал, и накрыла на стол – а между прочим, с продуктами в военное время всегда было крайне тяжело, особенно в последние месяцы, и стоили они очень много денег, которые на нее совершенно не с неба сыпались – но ведь еще и она же находилась в своем доме, в своей квартире, а полковник Шнайдер, наоборот, занял чужую для него кровать, ее собственность, ее бывшее супружеское ложе, на котором умер ее муж, герр Стефан Бауэр и был зачат ее сын, герр Генрих Бауэр. Если бы только вдова знала, что думает о ней полковник Шнайдер, она обязательно бы решила, что это крайне несправедливо с его стороны.

Но она не знала, потому сноровисто собрала на стол и позвала герра полковника завтракать. Шнайдер оделся, ополоснулся, причесался и явился на завтрак. Он был снова силен и свеж, полон энергии и того истинно арийского задора и огня, о котором так любил рассуждать Гитлер.

– Ну что, дорогуша, – сказал он, радостно садясь за стол, – как дела?

Фрау Бауэр только покосилась на него в ответ на такую фамильярность. Она сидела напротив него и молча пила чай. Шнайдер быстро нашел слова, соответствующие моменту.

– Вы знаете, – сказал он, – я хотел бы поблагодарить вас за все, что было между нами вчера. Вы – удивительная, вы – волшебная. Это было прекрасно, мне так хочется быть с вами всегда, дорогая. Можно я буду называть вас "дорогая"?

Фрау Бауэр молча кивнула. Кажется, она постепенно оттаивала под воздействием горячего чая и теплых слов.

– Ваша доброта, ваш ум, ваше очарование меня завораживают, всего, без остатка, делают вашим слугой, рабом, если хотите. Вы – чудесная, волшебная, изумительная и потрясающе красивая.

Фрау Бауэр, которую и по молодости никто не называл красивой, немного удивилась, но слова Шнайдера были так приятны, что она решилась поверить им.

– Вы сегодня много говорите, – заметила она, улыбаясь. – Иногда молчание – золото.

– Пожалуй, вы правы, – кивнул Шнайдер. – О самом главном все равно не скажешь словами. Оно понятно без всяких слов, разве нет?

– Вот именно, мой дорогой друг, – кивнула фрау Бауэр.

В молчании они ели бутерброды с маргарином и пили чай.

– Мне надо будет уехать ненадолго, – сказали Шнайдер.

– Это не опасно? – спросила с неожиданной тревогой фрау Бауэр.

Шнайдер вдруг почувствовал острый приступ нежности к ней, такой сильный, какого у него еще не было никогда. Вроде бы ничего такого особенного не было во фрау Бауэр: обычная бабища, которая знает все обо всем, почти никогда не сомневается и еще реже думает. Но что-то в ней иногда такое мелькало, какой-то слабый свет далекой, давно потухшей звезды, такой радужный и волшебный, что Шнайдер забывал сразу обо всем и любил ее, и надеялся, что с ней он станет счастливее.

«Она – неравнодушная, – подумал он, – она думает обо мне. Я ей нужен».

– Не опасно, – сказал он ласково, – я скоро буду. Может быть, дня через два, а может – через три. Только, пожалуйста, не спрашивайте, зачем я туда еду.

– Дорогой мой, я и сама понимаю, что у вас за работа, – сказал фрау Бауэр. – И даже то, что и у стен могут быть уши.

– Правильно, – кивнул Шнайдер. – Защищать Рейх от врагов – это нелегкая работа.

– Надеюсь, вы хорошо его защищаете?

– А вы сомневаетесь? – удивился Шнайдер.

– Мой друг, как можно в вас сомневаться? – сказала фрау Бауэр с легкой иронией. – Глядя на вас, сразу понятно, что судьба Германии в надежных руках.

– Спасибо за приятные слова, – Шнайдер встал, – и за прекрасное утро, но, как я уже сказал, мне пора.

Фрау Бауэр проводила его до прихожей, подождала, пока Шнайдер наденет сапоги и плащ, после чего открыла дверь, и подставила щеку для прощального поцелуя.

– Скажите мне, что вы меня любите, – попросил Шнайдер. – Мне будет легче возвращаться, если я буду знать, что вы меня ждете.

Фрау Бауэр кивнула и произнесла самые заветные слова, которые в последний раз она говорила лет двадцать назад. Они поцеловались на прощание, и воодушевленный Шнайдер покинул дом, чтобы отправиться в Швейцарию на встречу с советским агентом.

Сначала, конечно, надо было заехать на работу, оформить командировочное удостоверение. Но в этом плане все было достаточно просто. Бюрократы из отдела кадров, конечно, пытались подмять под себя оперативников, и регулярно Гиммлер давал распоряжения навести порядок в документах, что автоматически влекло за собой еще по одной лишней подписи на каждом документе, но все-таки пока контрразведку это касалось не слишком: для оформления командировки Шнайдеру нужна была только подпись шефа, с которым у Шнайдера были прекрасные отношения. Так что через час с новым командировочным листом и пачкой талонов на бензин Шнайдер покинул Берлин.

Его черный «Мерседес» глотал один за другим километры автобана, серое небо, беременное дождем, все висело над дорогой и не могло разродиться, черные поля сменялись чахлыми лесами, а те снова сменялись полями, из радио текла "Мерли Марлен", а в душе у Шнайдера играла флейта. Снова и снова повторял он про себя слова фрау Бауэр:

– Я вас люблю, мой сладкий, мой любимый Шнайдер, – услышал он и почувствовал во рту вкус карамели. – Я вас люблю.