«Стержнем» моей фактуры Эжен считал классические формы, природную пластику и натуральный «колор», который он лишь немного «формировал». С подачи Эжена я стала носить длинные, до плеч, волосы, придавая им оттенок темного золота. Ему удавалось вызолотить отдельные крохотные пряди, которые придавали всей массе волос объем и какую-то королевскую шикарность. А глаза в темно-медных ресницах светились серебром. «Будто кто-то блестящую фольгу в радужку вставил! Прямо языческий идол», — преувеличенно восхищалась работой шефа его помощница — Тина, девушка, я думаю, молдавской или цыганской национальности. В салоне она исполняла роль полу-итальянки, стажировавшейся у самого Консолли.
Во всяком случае, и работа маэстро и комплименты помощницы возымели определенное действие — из салона визажиста я выпорхнула как канарейка, ощущая трепет своих ухоженных шелковых перышек. В распахнутую дверь кафетерия я вплыла с видом завоевательницы.
— Ой, кого я вижу?! Славка! — Передо мной, с интересом разглядывая свежую работу мастера, стояла Галина. Когда-то с моей подачи она стала клиенткой «Анаис» и познакомилась с Эженом, разглядевшим в ней азиатскую версию Элизабет Тейлор. — Ну, Женюша — волшебник! Головка — чудо! Рада, что ты оклемалась. Говорят, потрясающая хата вышла. Светланин муж хвастался. — Она предложила мне кресло за своим столиком и вскользь заметила. — После круиза вид у тебя был кислый, даже зеленоватый…
— Понятно, что-то наподобие капусты провансаль. — Скривилась я.
— Точно! — Поддержала Галка. — Слышала, что значит «капусту квасить»? — Вкладывать валюту в «прибыльные» отечественные банки! — Радостно засмеялась она своей шутке.
Выпив коктейль и кофе, мы успели обсудить все на свете: светские новости, публикации журнала «Проблемы психологии», присутствующих здесь женщин. В довершении Галине удалось выпытать у меня историю с Юлом и признание в том, что я едва не влюбилась в своего молоденького пациента.
— Срочно лечу с мужем и компанией в Альпы. Бегу от искушения… Нет, честно, Галь, это может оказаться очень серьезным. Хуже, чем Стамбул…
— Мастерица ты, оказывается, искать приключения на ж… Причем, заметила? Опять юнец. Двадцать два года с комплексом садо-мазохистских наклонностей. Эти его пистолеты, бритвы… Да, Слава, Юлий — твой тип. Сокрушенно покачала она головой. — И вся ситуация с его «спасением» и его любовной агрессивностью вписывается в стереотипный комплекс, который запускает твой эротический механизм… Увы, детка, тебе будет не просто отделаться от него, совсем не так просто, как ты думаешь… — Галина сняла очки и строго сдвинула тонко выщипанные брови. — Недельным вояжем в Альпы такую холеру не вылечишь. С турчонком у тебя произошла так называемая неадекватная фиксация, которая неизбежно потянет за собой потребность повторить схожую ситуацию. Ну, знаешь, типичная картина: мальчику, пойманному на онанизме, строгая мамаша подвесила на член прищепку. С тех пор он не может совершить полноценный акт без элемента насилия и садизма.
— Сравнила… Я же не девочка с тремя извилинами и то — ниже пояса. Кое-что умею как профессионал и знаю, как надо действовать. Я вышибу этого Юла из всех потаенных уголков своего подсознания.
— Вот дура-то! Он, наверно, крепенький мальчик… Они теперь все такие лоси — просто прелесть. Главное, есть чем жевать и трахаться. Остальное в зачаточном состоянии… Ну зачем, скажи, его вышибать? Может, и твоему Сереже полегче станет. — Его и так, видать, на службе заездили. А ещё ты со своими заморочками.
Я укоризненно посмотрела на Галю, злясь на то, что опять «раскололась», и вновь должна занять оборону, отстаивая Сергея.
— У меня удивительный, необыкновенный муж. Я была с ним счастлива и буду. Назло всем неадекватным фиксациям, доводам здравого смысла или капризам блудливого эгоизма… Знаешь, есть все же ценности, за которые стоит бороться, — произнесла я скороговоркой.
— Слав, ты это всерьез или манифестируешь? Ну, насчет удивительного мужа? — Лицо Галины без макияжа, после питательных масок, солярия и бассейна, казалось молодым, плоским и глупым. — Говорят же, что красивая жена — это клад, а значит, мужу принадлежит только четверть. А «удивительные» супруги нынче редкость. Смотри, Славка, здесь либо он никому не нужен и, значит, целиком принадлежит тебе, либо он «клад», а значит, придется делиться, третьего не дано. Семейная гармония — миф. Ее подобие в виде обоюдной терпимости возможно лишь в случае, когда оба супруга — полное фуфло.
— У меня как раз исключение. Сержику удалось остаться мужиком, несмотря на деловую активность. Он яркая личность. И при этом принадлежит только мне. — Я почувствовала, что завожусь на полемическую дискуссию, как студентка-отличница.
— Не спорю, — бывают счастливые аномалии. — Галина с сомнением пожала плечами и усмехнулась. — А ты все же, девочка, приглядись. Внимательно так последи, проанализируй, задумайся… Может, и твоему мужу ничто человеческое не чуждо?! Может, тогда и юный Цезарь будет не лишним…
В глазах Сергея, встретившего меня дома, зажегся неподдельный восторг:
— Ого! Это опасно — вывозить за границу государственное достояние… Не знаю, как тебе это удается, но… Просто глаз не оторвать… И рук… Он уже обнимал меня, прижавшись всем телом. — И вообще, оторвать надо то, чем ты последнее время пренебрегаешь…
…Лежа в постели после любовного сражения, я счастливо пробормотала:
— Отрывать пока не будем. Станем беречь и рационально использовать, как национальный бюджет… Эх, дорогой мой Депардье, выбрал ты себе специальность не по призванию. Где-нибудь в амстердамском секс-клубе с коротеньким сорокаминутным шоу имел бы те же самые бабки и целый свободный день для репетиций.
— Давай, начнем с репетиций, а вопрос о перемене сферы деятельности я рассмотрю специально. Хочу пока внести предложение — не повторить ли нам в Альпах фрагменты медового месяца? Вроде, все сходится: и холодрыга там, похоже, не меньше, чем была в Крыму, и дом деревянный, и девушка у меня чертовски соблазнительная. Да и сам «молодожен» хоть куда! — Сергей подхватил меня на руки, закружил по комнате и с размаху кинул на кровать.
Я завизжала и забрыкалась, опасаясь, что на меня рухнет девяностокилограммовая гора мускулов. Но, сделав для разминки несколько движений самбо, мой повелитель борцовской поступью удалился в ванную.
Глава 21
Двадцать пятого февраля мы сидели в ресторане четырехзвездочного отеля Валлизегхоф, расположенного в местечке Saas Fee у северной границы Швейцарии. Мы прибыли сюда накануне вечером впятером — Афанасию не удалось оставить службу. Поэтому юбилей свадьбы Лары превратился в вечер воспоминаний о её славном спортивном прошлом и отсутствующем супруге. Наиболее занимательным мне показался тот факт, что Афанасий окончил в начале восьмидесятых годов духовную семинарию, откуда и совершил малопонятный переход в светское военизированное учреждение.
— Таким образом, вместо попадью я стала суперагентом. — Шутила Лара. Но, возможно, это только очередное увлечение.
Из всей нашей компании Лара была единственным человеком, попавшим сюда по профилю «спорт». В институтские годы она успела стать мастером спорта по лыжам и завести сына от своего сокурсника, который теперь, будучи чрезвычайно спортивным подростком, обучался в специальном американском колледже. Остальные отдыхающие, то есть я с Сережей и Володя с Ириной, проходили по категории «релакс» и «лечение», то есть соответственно предлагаемым здесь услугам могли пить воду из местного источника, принимать целебные ванны, кататься на санях и даже на лыжах в сопровождении опытного инструктора. Люди совсем уж обленившиеся и хворые предпочитали возлежать на верхних верандах в удобных утепленных шезлонгах, совершая зрительные экскурсии по гористым окрестностям.
Сразу же по прибытии мы навестили бассейн, имитирующий каменный грот с гейзером и сауну, оснащенную всеми мыслимыми оздоровительными услугами: от набора массажных душей до бара с витаминизированными кислородными коктейлями. Если кому-то, попавшему в этот высокогорный рай, не хватало тропической экзотики, то в зимнем саду, увитом лианами, среди кустов цветущих рододендронов и зарослей орхидей, порхали, посвистывая на разные голоса цветные попугайчики. Здесь пахло сладко и пряно, а снежные утесы за стеклянной стеной выглядели поблекшими фотообоями.
Увы или «ах», но отель оказался далеко не таким, как рисовалось моему воображению. Деревянные галереи, черепичные крыши с пологими скатами, дубовые лестницы, панели и антресоли были представлены здесь в таком изобилии и с таким королевским роскошеством, что горная избушка вполне тянула на шале.
Тяжко вздохнув, Сергей кивком одобрил подготовленный мной для вечернего выхода черный парадный костюм и нарочито долго возился в ванной комнате, приводя в порядок заросшие двухдневной щетиной лицо и весьма неухоженные волосы. На отдыхе он предпочитал расслабляться, а значит приставать к нему с расческой или бритьем было неразумно. Пара свитеров составляли «актив» гардероба, за рамки которого он выходил с чрезвычайным неудовольствием.
— Я надеялся, что здесь можно будет вздремнуть у камина в спортивном костюме и тапочках… — Прокричал он мне сквозь жужжание электробритвы. Опять этот Кравцун надул нас со своими проспектами.
— Сегодня — исключительный случай. Надеюсь, официальные церемонии не станут нашим постоянным занятием.