Обвал!
«Николай Алексеевич! Родной мой! Неужели погиб? Погиб за светлое грядущее, стремясь подсказать, как существовать человечеству. Бедный Спартак! Он еще ничего не успел сделать, но был готов на все ради людей!»
Слезы текли по лицу Аэлиты. Танага шел впереди и не видел этой ее слабости.
До слуха Аэлиты донесся глухой звук.
Она остановила Танагу. Оба прислушались.
— Люди! Люди, — слышался сдавленный голос.
По веревочной лестнице с вертолета, готового в любую минуту поднять спасателей и пострадавших, с ловкостью обезьяны спустился, вернее, соскользнул, Остап.
Он побежал догонять доктора и Аэлиту. Увидел ее силуэт, понял, что она замахала руками. Остановился, замер.
— Люди! Люди! — слышалось и ему.
Он подбежал к Аэлите и Танаге.
— Я обалдел совсем. Взрывать хотел. Да гуманоид запретил. Велел растаскивать глыбы канатом. Вертолет их нормально вытянет.
Аэлита сразу все поняла.
Втроем они стали закреплять за выступ ближайшей ледяной глыбы петлю на конце ослабевшего троса, который по сигналу Остапа вытравили с вертолета.
Потом вертолет стал подниматься. Трос натянулся и, перегибаясь через край нижнего отверстия колодца, потянул за собой глыбу. Она отвалилась.
— Люди! Люди! — послышалось яснее.
— Это Спартак, его голос, — воскликнула Аэлита. — Жив! Жив!
Сзади слышался топот ног. Это спустились по канату Тамара и Алексей Николаевич.
Он сразу стал с удивительной точностью определять, что и в какой последовательности нужно оттаскивать.
Глыба отодвигалась за глыбой.
Фонариков было теперь больше, и все они светили в одно место. Действовали спешно, но осторожно. Малейшее неудачное движение могло вывести из неустойчивого равновесия глыбы, быть может, нависшие над чудом уцелевшими людьми.
Отодвинулась еще одна глыба, и глазам спасателей предстала необычайная картина. Во весь свой могучий рост, лишь чуть пригнув голову, упершись плечами в тяжелую льдину, стоял Спартак. Живой Антей могучей своей силой удерживал готовый рухнуть «подземный небосвод», не давал глыбе повернуться на ребре и придавить того, кто был под нею.
Так восприняла в зыбком свете фонариков внутренность этого ледяного шатра Тамара.
Аэлита же лишь видела, что у ног Спартака лежит академик Анисимов.
Остап крякнул, а Танага всплеснул руками.
Вместе они перенесли Николая Алексеевича в сторону. Аэлита склонилась, стараясь уловить его дыхание.
И только сейчас подледный Антей опустил свою ношу. Льдина тяжело упала на то место, где лежал прежде Анисимов.
Тамара восхищенно смотрела на Спартака, который расправлял плечи, покачиваясь из стороны в сторону. Сколько часов простоял он так, сдерживая грозящую выйти из неустойчивого равновесия глыбу? Следом за глыбой рухнул и державший ее богатырь. Перенапряжение сказалось.
Тамара, став около него на колени, старалась привести его в чувство с помощью самых ласковых слов на грузинском языке.
Танага присоединился к Аэлите, склоненной над академиком.
— Дышит, — прошептала она. — Какое счастье, милый доктор, он дышит! — и она заплакала.