— Вы прилетели? — спросил Анисимов, отыскивая руку Аэлиты.
— Да. Прилетела, — пролепетала Аэлита, вспоминая космос.
— Как хорошо. Теперь мы не расстанемся.
— Никогда, Николай Алексеевич! Теперь — никогда!
— Ну вот. А я во сне видел невесть что. Будто вы и впрямь марсианка и отец у вас гуманоид. И будто мы расстались навсегда.
— Это было бы ужасно, Николай Алексеевич. Я не смогла бы! Честное слово!
— Узнаю вас, узнаю, родная. Как хорошо, что вы здесь. Но почему Мишель так храпит? Раньше этого с ним не бывало.
— Это… это… — Аэлита не смогла выговорить, что рядом с Анисимовым в богатырском сне спит Спартак, подледный Антей, как назвала его Тамара. Его поместили сюда, к командору, потому что судовой лазарет был переполнен пострадавшими при обвале.
— Я вас должна обрадовать, Николай Алексеевич, ведь никто не погиб. Так счастливо все обернулось, — нашлась Аэлита.
— Никто? И даже бразильский профессор? Значит, все это обычные больничные слухи. Вы обрадовали меня, девочка. Когда я поднимусь, то непременно расцелую вас.
— А я-то как вас расцелую, когда вы встанете, Николай Алексеевич.
— Ну, если все так радостно, моя девочка, то хочу взять с вас слово.
— Какое слово, Николай Алексеевич?
— Вы не боитесь моей дряхлости?
— Да что вы, смеетесь? Вы полны сил и надежд!
— Да, да, надежд! И мы хотели назвать наш подледный город Городом Надежды. Но у меня есть еще одна надежда.
— Николай Алексеевич, знайте, я на все, на все согласна, но сейчас вы должны уснуть.
— Не раньше, чем вы скажете, на что вы согласны.
Аэлита наклонилась к самому уху Анисимова и прошептала так, что только он один мог слышать:
— Стать вашей женой.
— Спасибо, родная. Вот теперь я спокойно усну, несмотря на храп Мишеля.
И Анисимов снова забылся.
Заглянул выходивший доктор Танага:
— О чем он говорил, Аэри-тян?
— О-о! О счастье, милый доктор, — улыбнулась ему в ответ Аэлита.
— О счастье? — озабоченно нахмурился врач. — Это хорошо.
И они замолчали. Оба знали, что еще ничего не известно: вернутся ли к академику память, здоровье и его способности?
Но Аэлита твердо решила, что, как бы ни повернулось дело, она останется с Николаем Алексеевичем навсегда. Ведь «Любить — значит жить жизнью того, кого любишь»! Она шепнула эти слова засыпающему Анисимову. Он ответил слабой улыбкой и ровно задышал. И своим выздоровлением он докажет всему миру правоту доктора Танаги, решившего, что он достиг всего лишь среднего возраста мужчины. Да! Мужчины!.. И Аэлита покраснела… хотя никто не мог услышать этих ее мыслей.
Глава седьмая. ПРОЗРЕНИЕ
В маленькой палате судового лазарета смолк богатырский храп. Спартак отоспался. Ему хватило двадцати шести часов непробудного сна. Тамара нервничала и все настаивала, чтобы доктор Танага спас его от гибели, привел бы в чувство.