— Что им нужно: выкуп, секреты, молчание? — перебил Стилл.
— Молчание полезно всем. Выкупа не требуется. «Террористическая организация борцов за грядущее» сама заплатит каждому из вас за подпись под манифестом.
— Манифестом? — удивился профессор О'Скара.
— Под манифестом против всех видов бомб, грозящих лишить человечество будущего.
— Каких же именно? — попросил уточнения О'Скара.
— Ядерных и белковых, — невозмутимо ответил Смит.
— А это что еще за чертовщина: «белковая бомба»? — спросил доктор Стилл.
— Вас собрали здесь вместе, трех виднейших ученых, чье слово отзовется на всех континентах. Не сомневаюсь в вашей общей готовности протестовать против ядерной гибели мира. Но ныне этого мало. Надо заботиться о грядущих поколениях, которым грозит «белковая бомба»…
— Чем грозит? Чем? — перебили американца.
— Спросите своего коллегу академика Анисимова, отца «белковой бомбы», чьи усилия грозят наводнить мир искусственной пищей, которая породит в третьем и последующих поколениях уродов, обреченных на вырождение. И если академик Анисимов, отбросив личные интересы, выступит с вами совместно, то я с гордостью пожму ваши руки, вручив вам обещанные чеки.
— Что за невероятное предложение! — воскликнул О'Скара.
Вмешался Анисимов:
— Прежде всего я должен представить вам этого негодяя, так называемого журналиста Генри Смита, которому приказано любой ценой добиться закрытия Города-лаборатории в Антарктиде, занятого проблемами ликвидации голода в мире. Он не постеснялся извратить выводы Особой комиссии ООН, посланной туда и погибшей при загадочных обстоятельствах. Представить себе связь между ядерной угрозой и искусственной пищей просто нонсенс!
— Но вы, академик, против ядерных бомб? — перебил Смит.
— Конечно.
— Так почему вы не хотите поступиться своим бизнесом, хотя ваши уважаемые коллеги своим бизнесом готовы поступиться? Не так ли, джентльмены?
— Подписи под манифестом против ядерных бомб вам обеспечены.
— Этого мало. Нужно сломить упрямство вашего третьего коллеги.
— Здесь нет упрямства! Есть только забота о голодающих на земном шаре людях! — вставил академик.
— Вы ставите, академик, своих коллег перед тяжелым выбором. Или совместный с вами манифест против всех видов бомб, о которых я говорил, или…
— Что «или»? — забеспокоился Стилл.
— Или помощь нашим борцам в создании из имеющихся у них материалов еще одной боеголовки с водородной бомбочкой.
— Кто и где будет ее взрывать? — потребовал ответа О'Скара.
— Это не имеет никакого значения. Взрыв будет предупредительный, чисто символический. Он произойдет в пустыне, где на тысячи миль нет никакого жилья.
— Зачем же тогда это нужно? — изумился профессор.
— Я отвечу на этот вопрос, — вмешался академик. — Чтобы повредить ледяной купол над Городом-лабораторией и прекратить там разработку и изготовление искусственной пищи.
— Белковых бомб, уточняю я, — добавил Смит, выпуская клуб дыма своей сигары.
— Можете вы не дымить так своей вонючей сигарой? — возмутился Анисимов.
— Прошу простить, здесь не ледяной Грот с его ограничениями личных свобод. Курю где хочу. Что же касается выбора, на который вы толкаете своих коллег, то принятие ими решения будет облегчено сообщением, которое я как посредник должен сделать: в руках тех, кого я представляю, находятся семьи профессора О'Скара и доктора Стилла. Жена профессора, пять его детей и два воспитанника. Все они могут испытать мучения, о которых можно прочитать лишь в обличающих фашизм документах. Престарелые родители доктора Стилла, венские евреи Штильмейстеры, могут быть переданы в руки куклуксклановцев, отличающихся, изобретательным антисемитизмом. Но все это лишь в том случае, если почтенные ученые сделают неверный выбор, забыв, что ни один волос не упадет у человека, не будь на то господней воли, и то, что от взрыва одного лишь ядерного устройства не прекратится жизнь на Земле, просто будет сделано на одну, боеголовку больше.
Американские ученые молчали. Наглый шантажист спекулировал их собственными, очевидно, подслушанными, мыслями.