Высохшие и окончательно отошедшие от банного теплового удара по организму молодые люди осматривали себя, стол, беснующихся купальщиков в бассейне. Изредка поглядывая на экран в оплывшие или натянутые лица российской эстрады.
На миг глаза их встретились. Нагота обоим шла. Не стесняясь они сидели в расслабленной позе. Аделаида отпив шампанского картинно хрустела свежим ярко-зелёным огурцом. Николай улыбаясь поглядывал на её движущийся подбородок.
– Николай вот вы столько знаете, столь сильно духовно обогащены, а в практической плоскости работают ли ваши знания? Допустим, применяете ли вы хоть малую часть в реальной жизни?
– Таки мы же с вами стали на ТЫ! Аделаида, что за …?
– Каюсь Николай, тебе просто не идёт короткое имя, вообще с тобой не вяжется, а с длинной формой сразу хочется добавить ВЫ.
– Отпускаю тебе этот грех дочь моя. А как тебя сократить? Уменьшить до ласкательного? Адель, Аделя, Ад? – Николай улыбнулся уголками губ.
– Мне очень нравится Ада, – Аделаида кокетливо хлопнула ресницами.
– Принято. На счёт второго вопроса очень долго объяснять, пойдём я лучше тебе горячей практики в парилке преподам. Умею опытно обработать. Учили лучшие реабилитологи – эротологи. Отхлестаю по науке, так сказать, дорогая Ада, – Николай лукаво прищурился заглядывая в лицо девушки.
Дотронувшись губами слегка бокалов они направились в сауну снова.
Нестерпимый жар заново крепко стиснул обоих.
– Для начала устраиваемся на сковородке поудобнее, – Николай указав девушке на верхнюю полку. Он достал веники и тщательно их осмотрев стряхнул воду. Просушил слегка над каменкой. Чья-то войлочная шапка не по размеру, прихваченная с крючков в предбаннике на манер будёновки спадала с головы Николая. Николай был похож на заправского деревенского мужика. Степенного и профессионального. Для реальности картины не хватало вил и ватника. Он деловито подкинув пахучей влаги на камни. Затем немного подождал пока пар, ударившись о потолок, опустится на кожу. Аделаида лежала на полке животом вниз. Её волосы торчали из-под такой же шапки натянутой на голову по самые плечи. Тело было скорчено в нервном ожидании жары и мокрых прутьев веников.
– Не нужно так переживать Ада, баня это, прежде всего релакс, а не стресс, прошу ослабить ягодичную улыбку, – Николай, нагнувшись над девушкой начал мягко водить по её телу разгоряченными листьями березы. Упругий комок мышц под вениками и ароматным тёплом начал постепенно обмякать. Николай знал своё дело. Работал вениками как-будто всегда стоял на этом посту. Водил по частям тела то быстро, то медленно. Несильно похлопывал. Раскатывал валиком по лопаткам всей поверхностью. Снова водил используя опускающееся тепло от потолка.
– Что это было? У меня такое ощущение, что это был секс, и похоже, что я сейчас близка к его финальной стадии, – Аделаида глухо постанывала под умелым напором веников Николая.
– Переворачиваемся на спину, – белые зубы Николая блеснули в полумраке.
Влажная тёмная фигура в налипших на тело в разных местах листочках перевернулась на спину.
– Николай, я забираю обратно весь свой скепсис! Ты гуру не только в языковых баталиях, но и руки у тебя откуда нужно торчат! Если честно давно такого прихода не ловила, внутри меня как-будто разорвалась граната сладострастия. Хочется тебе сказать, Николай, я ваша на веки! – разгоряченная эмоциями Аделаида положила руки под голову и бесстыдно раскинула ноги.
– Спасибо. Умеем немного. Смотреть конечно приятно на такой качественно сделанный продукт, но давай одну руку прикрой грудь, другую положи на свой бермудский треугольник. Заключительный тепловой аккорд, может прижечь твои нежные участки, – Николай разгонял над телом девушки вениками жаркое дыхание печки.
Николай работал очень сосредоточенно. Для него женская нагота была источником вдохновения. Он был мастером. Непревзойдённым художником жаркого момента. Веники служили ему кистью. Тело девушки было живым и трепещущим шедевром. Широкие мазки сменялись резкими штрихами и наоборот. Шедевр сначала замер, а затем опять застонал в тягучей истоме.
– Длись минута вечно, это больше чем секс, даже тантрический. Моя оболочка истончена. Я близка к просветлению. Просветление от веника. Господи, да кто же мне поверит? Ох… – Аделаида взмахнула руками в воздухе на мгновения оставив сосредоточенно работающему вениками парильщику беззащитные интимные места для обработки кистями.
– Лежим ещё три минуты мертвяком, – Николай очень медленно и заботливо полил заранее приготовленной холодной водой распаренное тело Аделаиды затем тяжело сел на скамейку.
Они оба вышли шатаясь из парилки. Николай от усталости. Аделаида от расслабления. Сразу направились к холодному душу.
Широко скалясь за столом сидел Невский. На лавке рядом лежал Михаил Абрамович сипло вздыхая через раз.
– Николай не возражаешь я тоже пойду с девочками поплаваю? – Аделаида тряхнула мокрой головой.
Николай отрицательно покачал головой садясь за стол. Невский услужливо поставил ему полный бокал.
– Оу шиит, как же хорошо! – директор, лёжа что-то жевал, – разве такое забудешь? Из таких приятностей вся наша жизнь и должна состоять, как могут люди жить без этого? Лично я даже не могу представить, что такой отдых отсутствует!
– Ну вечно так зажигать душа устанет, необходимо окунаться иногда в серую моросящую петербургскую депрессуху. Тогда даже маленькое событие будет грандиозным отдыхом, – Николай отпив из бокала посмотрел на директора.
– Бля, хватит вашего унылого говна! Парни хорош мой мозг переключать, я только отошёл от воспоминаний о детском доме и вечной голодухе, а вы тут опять однострунную пискливую балалайку заводите. Вот лично я желаю, чтобы такие дни, вечера, да вообще время длилось вечно. Что бы отпечатывалось в мозгу раз и навсегда в подробных деталях, расписанных по минутам счастья. Чтобы как нескончаемый фейерверк, настоящие обоюдные затяжные фрикции с жизнью. Чтобы желание никогда не ослабевало. Чтобы все вокруг жили по-другому, а не так: «я сейчас эту жизнь быстренько отживу и в следующей уже точно все будет по-другому». Я такого насмотрелся, что порой сам хочу забыть это бесповоротно. Хочу помнить такие дни как этот. Этих девчонок. Каждый сантиметр их тела. Эту еду. Каждую красивую калорию. Своих друзей. И проведённое время с ними. Атмосферу этого вечера, наконец, – Невский говорил со страстью почти без пауз, его глаза лихорадочно блестели.
Девушки визжали и брызгались в бассейне не желая вылезать к столу. Самуил вылез из бассейна посмотрел что-то в телефоне и ушёл в темноту коридора. Некоторое время компания за столом молча выпивала. Николай решил налить себе коньяк. Какие-то вечно беспокоящие ноты его души отозвались внутри из-за слов Антона.
Из темноты коридора появился Самуил ведомый Максимычем.
– Ну что господа всё пучком? Приказания? Пожелания? – служитель комплекса вытянулся по струнке.