– О! Борщ – это вещь! Я обязательно после пробежки полкастрюли съем. А сейчас только чаю.
После всех новостей, чая Меркулов надел тренировочный костюм и кроссовки.
– Мам, я ненадолго: час, полтора побегаю и – домой!
– Лёш, куда мне столько?! – сидела над кучкой денег Татьяна Сергеевна.
– Никитку нужно одевать, на питание… Положи в банк: на проценты жить будете.
– Себе-то хоть оставил?
– Оставил, мам, – поцеловал её Меркулов и вышел.
Снег перестал идти, вышло солнце, стало поприятнее.
– Ну вот, давно бы так!
Меркулов бежал своим обычным любимым маршрутом вдоль канала имени Москвы. Этот маршрут он облюбовал, будучи ещё зелёным пацаном. Летом от реки веяло прохладой, плыли катера, небольшие судёнышки. Сейчас с реки дул промозглый ветер.
"Скорей бы май!" В мае они встретились. Меркулов тогда ещё удивился: как только он взял на руки эту рыжеволосую девочку, у него сразу появилось ощущение, что они, с этой девочкой, давным-давно знакомы. Просто почему-то забыли друг друга, а теперь вспомнили…
Лёха мысленно вернулся в тот день и улыбнулся. Её жёлтое платье! Как сигнал, как условный знак, чтобы не заблудиться в вечности и не пройти мимо! Ну, вот он, этот цвет, Меркулов видит его. Видение?!
К Алексею бежала девочка лет десяти-одиннадцати в жёлтой курточке. Бежала и кричала: "Помогите!" Меркулов рванул навстречу.
Она говорила взахлёб, быстро, даже не пытаясь отдышаться:
– Брат с другом под лёд провалились! Щенок на лёд рванул, а они за ним побежали.
– Давно в воде?
– Минут семь, может десять…
– Это плохо… Ты вот что, беги что есть мочи до кого-нибудь из взрослых. Пусть звонят в МЧС, и ещё нужны врачи! Повтори.
– МЧС и врачи!
– Умница! Где они провалились?
Девочка махнула рукой.
– Понял, беги. Да, ещё, сколько им лет?
– Брату – семь, другу – восемь.
"Семь и восемь… Масса тела маленькая, охлаждение тела наступает быстро". И Меркулов бросился к разлому.
Лёд был серый, выглядел ненадёжно. Алексей огляделся: веток, палок не было. Он быстро выложил телефон, скинул куртку-ветровку и пополз к полынье. Вот и бедолаги. Пёс лаял, бегая вокруг огромной лунки. Паренёк постарше в серой шапке хватался за край ледяного панциря, пытаясь подтянуться и выбраться. Лёд крошился, парнишка соскальзывал обратно в ледяную воду, погружался с головой, потом всплывал. Судя по судорожным движениям, бился он уже давно: у мальчишки явно была паника. Второй, помладше, в синей вязаной шапке с козырьком, не бился – просто держался за край льдины и ревел.
– Не шевелись! – заорал Меркулов. – Как тебя зовут?
– Тимур, – стучал зубами пацан, тело его била крупная дрожь.
"Холодовая дрожь, – определил Лёха. – Значит, организм ещё борется – хорошо! Тот, поменьше, уже на грани…"
– Я тебе сейчас куртку брошу, хватайся за рукав!
– Миху спасайте! Я ещё держусь…