–И ты две недели собираешься квасить?
– Это моё дело.
– Понятно. Значит, горе у тебя у одного?
Сашка поднял не неё взгляд: роскошна и красива, как всегда.
– Похоже, да… – потом помолчал и горечью добавил. – Хочешь – поезжай к своим лошадям, теперь уже можно скакать верхом: ничто не мешает…
Губы Дарико задрожали:
– Саш, не надо со мной так!
– А как?!
– Мне ведь тоже больно…
– А сыну? Ему не было больно, когда он умирал?!
Дарико встала, её била дрожь.
– Прости, что не умерла вместе с ним! – бросила она в лицо мужу и вышла.
Потом зашла к себе в комнату, собрала документы, пластиковые карты, деньги, какие-то бумаги. Достала чемодан, быстро уложила необходимые вещи. Достала шкатулку с драгоценностями, сняла серьги, кольца, положила в шкатулку. Вынула памятное Сашино кольцо и только его надела на палец рядом с обручальным. Шкатулку поставила обратно в шкаф. Очень тихо спустилась вниз, села в машину и поехала в "Радугу".
* * *
Наталья Петровна и Дарико стояли у Снежинки. Дарико прижалась к ней и тихо плакала.
– Снежка-то как всё чувствует! – поразилась Наталья Петровна. – Ты уезжаешь – она сама не своя.
– Вы же объясните ей всё? – тихо спросила Дэри. – Ну и по уходу… Найдёте кого-нибудь? Я звонить буду, деньги пришлю…
– Да уж не бросим! – успокоила хозяйка клуба. – За лошадь не беспокойся, правда. Куда едешь-то?
– В Германию.
– А потом домой?
– Всё будет зависеть от того, что мне там скажут… – грустно ответила Дарико. – Ладно, Снежинка, давай прощаться. Хорошо воспитывай Фарика. Я очень люблю тебя, но мне надо уехать!
Дарико поцеловала лошадь в морду и вышла, Снежинка жалобно заржала.
Через три часа она уже смотрела в окно самолёта, прощаясь с Москвой и с Россией.
* * *
Дарико сначала хотела поселиться в отеле, чтобы не стеснять Байеров, но те ничего и слышать не хотели об отеле.
– Ты что, нас праздника лишить захотела?! – обнимая подругу, выговаривала Лера. – Ты мне эти барские замашки брось! У нас поживёшь, не каждый день такое счастье выпадает: с земляками пообщаться. Здесь это такой дефицит – простое душевное общение! Начинаешь ценить только, когда Россия-матушка далеко.
Потом она заметила затаённую грусть в уголках губ и красивых восточных глазах Дэри, но промолчала. После ужина и чаепития в честь гостьи Валерия утащила Дарико в свою комнату и посадила в плетёное кресло.
– Вот теперь нам мужики не помешают, рассказывай.
– Что рассказывать? – улыбалась Дарико.
– О чём душа плачет. Я тебя не первый год знаю, можешь не прятаться. Что-то связано с Наумовым или с дочкой? На другое бы ты наплевала с высокой колокольни.