– Мы на эти выходные на сплав с мужиками идем. Поехали с нами? Отдохнёшь на природе, выспишься на свежем воздухе! Даже готовить не надо: к шашлыкам тебя никто не допустит! Лёвку и Нору – с собой.
Алинка подняла на него свои загадочные кошачьи глаза:
– Я плаваю плохо…
– А я хорошо: на Волге вырос. Привяжу к себе – никуда от меня не денешься! И Лёву привяжу. Нору не буду – беспокойная очень!
И Ярцева вдруг поняла, что дико устала и хочет развеяться.
– Ладно… А что скажут твои друзья?
– А друзья ничего не скажут: они будут молча завидовать… Да, но врём, что ты – моя невеста!
– Зачем?!
– Это чтоб не приставали. Или ты не против? Тогда я – первый!
Алинка замотала головой.
– Ясно… Тогда врём!
Байер разжал руки на талии, выпустил Алину на свободу и открыл кран.
* * *
– Ура! Мы едем на сплав! Мама едет с нами! – кричал в восторге Лёва.
– Во-первых, не едем, а идём. А во-вторых, не верещи, а лучше собирайся. Пакуем все вещи чётко по этому списку.
Байер не соврал: друзья лишь 5 минут с интересом рассматривали Сашину «невесту», затем занялись обычными делами. Кроме Алины из женщин была только Катюша Сомова, жена Евгения Сомова, главного штурмана их флотилии. Увидев, что женщин мало, довольный Сомов предложил:
– Идём маршрутом средней тяжести: лёгкие пороги, некрутые повороты. Всё веселее, чем плыть, как пляжники. Надеюсь, никто не против?!
Байер переглянулся с мужиками. У Алинки расширились глаза.
–Мамочка, – только прошептала она. – Кажется, я попала…
Выгрузка прошла как по маслу. Катамараны соорудили быстро. Лёва был на подхвате, выполнял все распоряжения Байера, был сосредоточен и молчалив. Алину даже пустили к насосу покачать камеры. Саша все время держал ее в поле зрения: ему доставляло удовольствие за ней наблюдать. Нора вьюном вертелась около хозяйки, подлезала под руку – погладиться.
Когда катамараны были готовы и спущены на воду, улыбчивый Марат, повар, позвал всех на шашлыки. Алинка тут же втихушку скормила половину своей порции Норе. Лёвка тоже презентовал два кусочка любимой подружке. И когда Нора подошла попрошайничать к Саше, тот возмутился:
–Ну ты наглая! Объела моё семейство, и ещё совести хватает у меня клянчить!
И всё же отдал ей один не самый большой кусок. Мужчины взялись за вёсла, Алина села за спиной Саши, Лёва с Норой завалились на рюкзаки в середину катамарана.
Река петляла. За каждым поворотом открывался новый пейзаж, один лучше другого. Глаза Ярцевой отдыхали: как же хорошо наслаждаться, наверное, последними тёплыми деньками бабьего лета. Постепенно её стало клонить в сон. Андрей, что грёб сзади с левого борта, окликнул Байера и кивнул на Алину. Саша увидел, что она едва держится, чтобы не заснуть и предложил:
– Алин, ложись-ка, поспи. Лёва, поменяйся с мамой местами!
Алинка перебралась к Норе и легла, положив голову на мохнатое брюхо. Та ничуть не возражала, напротив, стала вылизывать лицо хозяйки от переизбытка чувств.
–Нора, фу. Лежи подушечкой, ну полежи, дорогая!
Собака словно поняла и угомонилась. Алинка ласково поглаживала свою мохнатую «подушечку», потом рука остановилась: девушка уже крепко спала. Байер оглянулся: Нора тоже задремала, лишь подергивались лапы. Наверное, во сне кого-то догоняла. Лица Алины не было видно: его закрывали пряди светлых спутавшихся волос.
– Умаялись наши девочки, спят, – душевно произнёс Саша и подмигнул Лёвке.
Спустя два часа начинались пороги: оставив Лёву на весле вместо себя, Байер не без сожаления пошёл будить: тихо гладить её по волосам. Андрей долго наблюдал за этим зрелищем, потом не выдержал: