Она ждала его на крыльце, как только Алексей заглушил мотоцикл, бросилась к нему. Он выбрался из седла, снял шлем и прижал её к груди, повторяя:
–Всё хорошо, я с тобой, девочка моя, я с тобой.
Лею била дрожь: Уваров гладил её по спине и не мог успокоить. Так они стояли, пока Лея не затихла. Потом он поставил мотоцикл в гараж, взял её за руку и повёл в дом. Она не отходила от него ни на шаг, не отпускала руку, льнула к нему. Когда Уваров отправился в душ, шагнула за ним.
Он, было, пошутил: "Со мной пойдёшь?! " – но увидел её глаза и осёкся.
Глаза Леи были больные, внимательные и тревожные. И ещё… она не улыбалась и ничего не говорила. В душ он пошёл один, но вымылся наскоро и быстро вернулся к ней. За ужином Турава сидела рядом, уткнувшись губами ему в плечо, глядя в одну точку, не проронив ни слова. Прибрала кухню, вымыла тарелки: она делала всё на автомате, даже двигалась не грациозно, как обычно, а как механическая кукла. "Лея! Что с тобой?!" – запаниковал Алексей, чувствуя недоброе.
Он очень рассчитывал, что в спальне, под его поцелуями, она оживёт. Без изменений… На поцелуи, ласки не отвечала, просто прижалась к его груди, как испуганный зверёк, цеплялась за его руки и плечи и смотрела мимо него, пустыми отсутствующими глазами…
Вэйс по-настоящему испугался. Он включил свет, посадил Лею перед собой, обхватил её лицо ладонями, повернул к себе: встряхнул и заставил посмотреть в его глаза. "Лея! Лисёнок! Что с тобой, девочка моя?! Ты меня узнаёшь?!" Турава висела в его руках, как тряпка, посмотрела на него, не видя его, Вэйса, секунды две и снова отвела взгляд мёртвых пустых глаз. Потом обвила его за шею и прижалась к нему, как ребёнок. Уваров понял: молния стресса прошла сквозь неё, что-то нарушив внутри. "Маленькая моя! Прости меня!!!" Он укрыл её одеялом, обнял и уснул, нежно обвивая руками своё сокровище.
Утром, найдя в телефоне Леи номер Байера, позвонил ему:
– Срочно в больницу! – скомандовал тот.
Вдруг откуда-то в голове Вэйса возникла картинка: мать подводит его за руку к отцу Андрею, настоятелю Храма Всех Святых, и они разговаривают два часа наедине.
– Саша! Ты можешь позвонить в Большой, что Леи сегодня не будет?
– Я могу взять у следователя повестку, что её пригласили сегодня для показаний по твоему делу…
– Да?! Она что, в полицию ходила?!
– Вэйс, она всех из-за тебя в ружьё подняла. Лея знает всё! И что на тебя было вооружённое нападение – тоже… Результат ты видел.
– Блин… – изменился в лице Алексей.
* * *
После разговора с Байером Вэйс посадил Лею в Тойоту, и они поехали. Вэйс по памяти вёл машину. Надо же, он и не знал, что так хорошо запомнил дорогу в тот раз, когда мать везла его на такси.
Вот и церковь. Небольшая, деревянная, скорее похожа на большую часовенку, чем на храм. "Только бы отец Андрей был на месте!" Если его не будет, Вэйс не знал, что делать.
Неожиданно, выйдя было из машины, Лея заупрямилась:
– Не хочу я никуда выходить! Я в машине посижу…
Она юркнула обратно в Тойоту и вцепилась в сидение. Вэйс пожал плечами и закрыл её в машине.
– Хорошо.
Отец Андрей, крепкий старик лет под шестьдесят, сухощавый и высокий, осторожно двигал с места огромную старинную икону. Вэйс подскочил и помог её достать.
– Алексей! – узнал и обрадовался тот. – Давай её сюда. Дерево рассохлось, на реставрацию её нужно. Как новенькая будет!
После батюшка унёс икону в недра церквушки и вернулся к Вэйсу.
– То-то угольки у матушки в печке сегодня стреляли: желанный гость на пороге! Какими судьбами?
– Отец Андрей, беда у меня…
И Уваров коротко рассказал про Лею.
– Она… не в себе?
– Можно и так сказать. Только не сумасшедшая. Похоже, из-за страха за тебя, сущность нехорошая к ней прицепилась и мучает твою зазнобу… Со страхом вообще что угодно может в человека вселиться. Веди её сюда. А будет удирать, хватай и неси на руках – не слушай! Не она это говорит…