Записки врача общей практики (сборник рассказов): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Дебют бимбаши Джойса

[8]

История, которую я рассказываю, случилась в те дни, когда бурный поток махдизма[9] промчался от Великих озер и Дарфура до границ Египта, наконец-то достиг кульминации и, как надеялись некоторые, даже начал проявлять признаки ослабления. Однако поначалу махдизм действовал поистине безжалостно: поглотил армию Хикса, захватил Гордон и Хартум, вслед за отступающими британскими войсками спустился вдоль Нила и в конце концов откатился далеко на север, в Асуан, где рассыпался ядовитыми брызгами мелких карательных отрядов. В дальнейшем губительный поток нашел другие каналы, распространился на восток и запад, в Центральную Азию, Абиссинию и немного успокоился лишь на границе Египта. Затишье продолжалось десять лет, и все это время передовые гарнизоны неотрывно и напряженно следили за далекими голубыми холмами Донголы. Там, в сиреневом тумане, простиралась земля крови и ужаса. Время от времени какой-нибудь привлеченный легендами о гуммиарабике и слоновой кости безумный авантюрист отправлялся на юг, в окутанные дымкой горы, но никто и никогда оттуда не возвращался. Однажды в расположение британских войск забрел изувеченный египтянин, в другой раз пришла обезумевшая от жажды и страха гречанка: эти люди стали единственными, кому удалось вырваться из мрачной страны. Порою закат превращал туман в алое пространство, откуда, словно из кровавого моря, поднимались темные горы. С холмов возле суданского города Вади-Хальфы, где стоял гарнизон, пейзаж казался угрюмым символом среди южного рая. Таким образом, десять лет блуда в Хартуме и десять лет молчаливой работы в Каире подготовили цивилизацию к новому путешествию на юг — по обычаю, вооруженной до зубов. Все было готово, вплоть до последнего тюка на спине последнего верблюда, и все-таки никто ничего не подозревал: неконституционное правление обладает собственными преимуществами. Великий администратор доказывал, управлял и льстил; великий военачальник организовывал, планировал и платил пиастрами там, где требовались фунты стерлингов. А однажды вечером два мудрых деятеля встретились, обменялись рукопожатием, и военачальник удалился, чтобы заняться собственными делами. Именно в это время в Каире впервые появился только что покинувший «Королевские мальвы»[10] и временно командированный в девятый суданский полк бимбаши Хилари Джойс.

Наполеон сказал, а Хилари Джойс запомнил, что настоящую военную репутацию можно заслужить только на Востоке. Поэтому он и приехал в Каир с четырьмя оловянными ящиками багажа, саблей Уилкинсона, револьвером Бонда и книгой Грина «Введение в изучение арабского языка». Со столь основательной экипировкой и пылом молодости в крови все в жизни казалось необыкновенно легким. Правда, генерал внушал определенные опасения: ходили слухи о его строгости к молодым офицерам. Но Хилари надеялся, что при наличии должного такта и обходительности сумеет добиться расположения начальства. Таким образом, оставив вещи в отеле «Шеперд», он отправился в штаб-квартиру для представления. Поскольку сам генерал по-прежнему находился в отъезде, Джойса принял начальник службы разведки — невысокий полный офицер с мягким голосом и безмятежным выражением лица, скрывавшим необыкновенно острый, энергичный ум. С этой умиротворенной улыбкой, в самой простодушной манере ему удавалось обвести вокруг пальца самых хитрых восточных дипломатов. Сейчас начальник разведки стоял с сигаретой между пальцами и с интересом смотрел на новенького.

— Слышал о вашем прибытии. К сожалению, генерал не может встретить вас лично: уехал на границу.

— Мой полк стоит в Вади-Хальфе. Полагаю, сэр, я должен отправиться туда немедленно?

— Нет. Прежде я должен отдать вам распоряжения. — Он подошел к карте и показал концом сигареты: — Видите это место? Оазис Куркур. Боюсь, вы найдете место слегка захолустным, но воздух там прекрасный. Туда следует отправиться как можно быстрее. Точнее говоря, немедленно. В пункте назначения найдете роту девятого полка и половину эскадрона кавалерии. Вам предстоит принять командование.

Хилари Джойс увидел напечатанное на пересечении двух черных линий название, вокруг которого на расстоянии в несколько дюймов не было заметно ни единой точки.

— Деревня, сэр?

— Нет, просто колодец. Боюсь, вода не очень хороша, но ко вкусу соды быстро привыкаешь. Пост особой важности: находится на перекрестке караванных маршрутов. Конечно, в настоящее время все пути перекрыты, и все же трудно предвидеть, кто по ним может пройти.

— Мы стоим там, чтобы предотвратить возможное нападение?

— Говоря между нами, нападать там не на что. А мы остаемся там, чтобы перехватывать курьеров. Они никогда не проходят мимо колодцев. Конечно, вы только что покинули «Королевские мальвы», но, очевидно, уже достаточно хорошо представляете условия этой страны, чтобы понимать: вокруг очень много недовольства, а халиф, скорее всего, попытается установить связь со сторонниками. Кроме того, Сенусси живет вон там, — начальник разведки показал сигаретой на запад, — так что сообщения халифа вполне могут идти по этому маршруту. Таким образом, вам предстоит арестовывать каждого, кто попадет в поле зрения, и не отпускать до полного выяснения обстоятельств. Полагаю, по-арабски не говорите?

— Учу язык, сэр.

— Так-так. Что же, времени для занятий там будет предостаточно. Кроме того, у вас там будет офицер из местных по имени Али. Он прилично говорит по-английски и сможет переводить. На этом позвольте проститься. Непременно сообщу генералу, что вы отрапортовали о прибытии. А теперь как можно скорее отправляйтесь к месту службы.

Предстояло доехать на поезде до Балиани, затем пересесть на почтовое судно до Асуана и два дня трястись на верблюде по ливийской пустыне в сопровождении проводника из племени абабда и трех нагруженных скарбом и никуда не спешащих верблюдов. И все-таки даже две с половиной мили в час рано или поздно приводят к цели. Наконец вечером третьего дня Хилари Джойс взглянул с вершины черного шлакового холма под названием Джебел-Куркур, увидел пальмы и подумал, что этот прохладный зеленый островок среди безжалостного черно-желтого пейзажа создает лучший цветовой эффект из всех, которые доводилось встречать на жизненном пути. А час спустя он въехал в небольшой лагерь, где часовой встретил, отдав честь, подчиненный из местных радушно поздоровался на прекрасном английском, и уже ничто не помешало приступить к исполнению служебных обязанностей. Что и говорить, к длительному проживанию место не располагало. Оно представляло собой обширную, заросшую травой низину, в свою очередь спускавшуюся к трем ямам с солоноватой водой коричневого цвета. Чудесная на вид пальмовая роща раздражала тем, что природа цинично вырастила наименее тенистые деревья именно там, где тень нужна больше всего. Справедливости ради следует заметить, что положение немного исправляла единственная раскидистая акация. Здесь Хилари Джойс дремал в жаркие дневные часы, а по вечерам тренировал суданских солдат — широкоплечих, с длинными худыми ногами парней с жизнерадостными черными физиономиями под нелепыми маленькими плоскими фуражками. Джойс уважал муштру, а суданцы любили строевую подготовку, так что вскоре новый бимбаши завоевал популярность. Одно плохо: дни тянулись бесконечной однообразной чередой, ничем не отличаясь друг от друга. Погода, пейзаж, занятия, пища — все оставалось неизменным. К концу третьей недели Джойсу уже казалось, что он служит здесь много лет. И вдруг произошло нечто, нарушившее монотонность бытия.

Однажды вечером, когда солнце уже садилось, Хилари Джойс медленно ехал верхом по старинному караванному пути. Узкая, то извивающаяся среди огромных камней, то поднимающаяся на песчаные холмы тропа очаровывала и гипнотизировала: бимбаши помнил, как на карте ниточка уходила все дальше и дальше, теряясь в неведомом сердце Африки. За долгие века ноги бесчисленных верблюдов утрамбовали тропу настолько, что даже теперь, покинутая и забытая, она все так же уводила вдаль — самая странная из дорог шириной в одну ступню и, возможно, длиной в две с половиной тысячи миль. Джойс спросил себя, много ли времени прошло с тех пор, когда какой-нибудь путник шел здесь с юга, а подняв глаза, вдруг увидел человека. В первое мгновенье он принял путника за одного из своих подчиненных, но нет: присмотревшись внимательнее, он убедился, что это не так. Незнакомец был одет в просторный, развевающийся арабский наряд, а вовсе не в обтягивающую военную форму цвета хаки. Очень высокого роста, в большом тюрбане он выглядел настоящим великаном, а шагал легко и уверенно, держа голову прямо, как человек, не ведающий страха.

Кем же мог оказаться этот невероятный, неизвестно куда шагающий туземец? Возможно, за ним следовало полчище диких копьеносцев. И откуда он появился? Ближайший колодец находился на расстоянии сотни миль. Как бы там ни было, пограничный пост Куркур не мог допустить на свою территорию случайного, неизвестного путника. Хилари Джойс развернул коня, галопом вернулся в лагерь и поднял тревогу, после чего отправился на разведку в сопровождении двадцати всадников. Несмотря на враждебные приготовления, незнакомец по-прежнему продолжал путь. Правда, при виде кавалерии на миг замешкался, однако об отступлении не могло быть и речи, а потому он зашагал дальше с видом человека, попавшего в затруднительную ситуацию и при этом старающегося держаться как можно достойнее. Сопротивления он не оказал, а когда плечи сжали цепкие руки двух всадников, молча и покорно отправился между ними в лагерь. Вскоре патруль снова выехал на тропу, однако больше не встретил ни одного странника. Судя по всему, человек путешествовал в одиночестве. Немного ниже на пути обнаружили мертвым великолепного рысистого верблюда. Таким образом, тайна появления незнакомца получила объяснение. Но зачем, откуда и куда он держал путь? На все эти вопросы доблестному британскому офицеру еще предстояло получить ответы.

Отсутствие вооруженных дервишей глубоко разочаровало Хилари Джойса. Небольшая успешная битва с враждебно настроенными туземцами стала бы прекрасным началом военной карьеры в египетской армии. Но даже сейчас ему выпал великолепный шанс произвести благоприятное впечатление на высшее начальство. Бимбаши Джойс был рад возможности продемонстрировать служебное усердие как проницательному начальнику разведки, так и тому суровому генералу, который, по слухам, не забывал успехов и не прощал промахов. Одежда и манеры арестованного свидетельствовали о его высоком положении. Люди простого звания не ездят на чистокровных рысистых верблюдах. Хилари Джойс сполоснул лицо холодной водой, выпил чашку крепкого кофе, заменил полотняный шлем на представительную парадную феску и устроил в тени акации судебное разбирательство. Жаль, что родные не видели его при исполнении служебных обязанностей, с двумя темнокожими ординарцами за спиной и офицером-египтянином в роли переводчика. Бимбаши сел за походный стол, а подчиненные под усиленной охраной привели арестованного. Да, тот выглядел настоящим красавцем: высокий, статный, с дерзкими серыми глазами и длинной черной бородой.

— Вот как! — воскликнул Джойс. — Мошенник осмеливается гримасничать!

Лицо задержанного действительно странно передернулось, но так быстро, что движение могло оказаться всего лишь нервным тиком. Уже в следующий миг туземец стал воплощением восточной сдержанности.

— Спросите его, кто он такой и чего хочет.

Офицер-египтянин исполнил приказ, однако арестант не ответил, а по лицу снова промелькнул странный спазм.

— Подумать только! — возмущенно воскликнул Хилари Джойс. — Что за дерзкий негодяй! Еще осмеливается мне подмигивать! Кто ты такой, подлец? Немедленно говори! Слышишь?

Однако высокий араб оказался так же глух к английскому языку, как и к арабскому. Офицер-египтянин не оставлял попыток добиться хотя бы слова, однако узник смотрел на Джойса непроницаемым взглядом, время от времени едва заметно вздрагивая, но не произнося ни слова. Бимбаши озадаченно почесал затылок.

— Послушай, Магомед Али, необходимо добиться от парня вразумительного ответа. Говоришь, никаких документов у него нет?

— Так точно, сэр. Никаких документов мы не обнаружили.

— И никаких догадок?

— Только то, что явился он издалека. Рысистые верблюды просто так не умирают. Должно быть, путь оказался очень долгим — возможно, из самой Донголы или еще дальше.

— Мы должны заставить его говорить.

— Возможно, он глухонемой.

[8] Офицерский чин в египетской армии.

[9] Махдизм — фундаменталистское исламское движение, возникшее в конце XIX века и провозгласившее подчинение всех мусульман великому духовному и политическому лидеру Махди, исламскому аналогу Мессии.

[10] Упоминаемый в произведениях Артура Конан Дойла вымышленный ирландский полк.