— Навсегда?
— На ближайшие годы точно. Так надо.
У госпожи Неждановой скорбно опустились плечи, после нескольких минут молчания, она встрепенулась и спросила:
— Ты будешь в безопасности?
— Да.
— Счастлив?
— Не уверен.
— Нина…
— Ей тоже придется уехать для ее же блага, простите.
— За что? Вы с Ниночкой живы и здоровы, и я уверена, что все у вас наладится, только нужно обо всем поговорить.
— Я не могу, — горло сжал колючий спазм. — Не нужно.
— Вот так возьмешь и уедешь?
Я пристально посмотрел на Елизавету Рудольфовну.
— Уеду, но вы можете мне помочь в последний раз?
— Конечно!
Я достал из внутреннего кармана куртки простой конверт без марок, на котором было выведено только одно слово: «Цветочку».
— Передайте, пожалуйста, Нине, как представится возможность. Правда, она может его выкинуть…
— Не выкинет, уж я прослежу, — Елизавета Рудольфовна споро выхватила у меня письмо и убрала в малахитовую шкатулку с миниатюрной бронзовой змейкой на крышке. Я встал и не знал, что мне дальше делать. Госпожа Нежданова решила все сама: обняла и поцеловала в щеку на прощание.
— До свидания, мой милый мальчик! Не говорю «прощай», езжай навстречу своей новой жизни!
Я кивнул и быстро вышел из такого родного и гостеприимного дома. Пока мы ехали на вокзал, я прокручивал у себя в голове строчки послания для девушки, лелея надежду, что смогу ей объяснить, что перестану быть монстром в ее глазах:
«Любимая!
Если ты читаешь это письмо, значит, у меня есть надежда. Надежда, что я смогу получить твое прощение.
Тебе уже рассказали, что я убивал. Я стал убийцей по собственной воле, и не жалею о принятом решении. Мой дар, который я считал бестолковым, стал приносить пользу. Но я был одинок и потерян. И не осознавал этого, а пустота внутри всё порабощала мою душу. Так было, пока я не встретил тебя тем вечером, который сам же и стер из твоей памяти. Сначала я не хотел вмешиваться в твою жизнь, но чем больше узнавал о тебе, тем неотвратимее стала жажда быть с тобой, жить тобой. Поверь, я не знал, к каким испытаниям может привести такой поступок. Но изменил ли бы я решение? Нет. Я никогда не забуду те полные счастья дни и ночи. Мой нежный цветочек, выдержавший безжалостный град ударов судьбы, как бы я хотел сейчас вздохнуть запах твоих волос, крепко обнять и не отпускать! Но твою безопасность обеспечит другой человек, Максимилиан Лерой, верь ему. Я тоже должен исчезнуть, и я это сделаю. Только надеюсь, что ты когда-нибудь простишь меня за мою мрачную тайну. Я боялся тебе рассказать, боялся тебя потерять.
Твоя любовь это бесценный подарок, который я бы никогда не посмел сломать. В тот день Ангелина вела себя по собственному усмотрению, я никогда не испытывал к ней никаких чувств, кроме влечения, но и оно давно осталось в прошлом. Мне так жаль, как бы я хотел забрать всю ту боль, что ты испытала по моей вине. Но все что я могу, так это отдать тебе свое сердце. Отдал бы и душу, но она черна и неприглядна.
Люблю тебя, всегда твой Стефан».
Нина.
Звонок Андрэ настиг меня в процессе сбора вещей. После моего согласия о защите как ценного свидетеля Лерой вплотную занялся мною. А Кенинг только смеялся на мои жалобы. Поход в салон красоты, операция по улучшению зрения, покупка линз, смена гардероба и посещение курсов по макияжу и вот вместо невзрачной скромной девушки с длинными русыми волосами, в очках и одежде с бабушкиного плеча, передо мной в зеркале появилась стильная стройная женщина в модной одежде и большими светло карими глазами. Улыбка уверенного в себе человека скрывала все отчаяние и зыбкость моего положения.
Лерой посвятил мне много времени, отводил к специалистам, меняющим не только внешность, но и походку, речь, привычки. До сих пор одёргивала себя от жеста, которым я поправляла очки. А жила я сейчас на конспиративной квартире, мою каморку законсервировали и закрыли.
— Нина, ты уже знаешь, где будешь жить?
— Нет, Андрэ, и даже, если бы знала, не могла бы тебе сказать.