— А вы кто ей? Родственница? Может, согласитесь дать мне эксклюзивное интервью?
— Нет, я не родственница, я к ней по делу, — разговор захотелось прекратить, но я не знала, как сделать это вежливо, самоуверенность девушки сбивала с ног и заставляла оправдываться.
— Что может понадобиться от экзальтированной студентки? Зачетка? Точно, вы наверное из университета, тогда расскажите какой Роза была среди друзей, — девушка перла напролом с грацией бегемота.
— Почему была? — испугалась я, — по новостям передали, что она жива.
Девушка фыркнула:
— Я же и передала.
И тогда я вспомнила, где я её видела: журналистка местного телевидения, ведущий корреспондент вечерних новостей и почти всех "жареных" происшествий.
— Вы Ангелина, — спросила я.
Та польщено улыбнулась:
— Да. Так вы дадите интервью?
Я не успела ответить, к нам подошёл мужчина в белом халате и с бейджиком врача.
— Это вы хотели поговорить с Розой Белоярской?
— Да, я, — опередила меня Ангелина, встав с кресла и напирая немаленький грудью на уставшего мужчину. Впрочем, на врача её красота не произвела никакого впечатления, что заставило её с досадой поморщиться.
— Цель вашего посещения?
— Я хотела бы снять сюжет о Розе, для этого мне нужно её согласие и воспоминания.
— Нет, — отрезал врач и, повернувшись ко мне, потерял интерес к журналистке, — а вы зачем идёте?
Я поняла, что нужна веская причина:
— В рамках психологической помощи родственники оплатили услуги специалистов Центра экспериментальной психологии.
— Какова ваша специальность? — резковато спросил врач. Он, как любой доктор, работающий с телом, слегка недолюбливал психологов — дескать, дармоеды и притворщики.
— Эмпатия, — тихо сказала я.
Мужчина ещё поколебался, а потом сказал:
— Что же, пойдёмте.
Белокурая девушка осталась стоять возле двадцать первой палаты, а врач вёл меня коридорами совершенно в другую сторону.
— Но там же в списке у Розы 21 палата? — чуть задыхаясь от быстрого шага спросила я.
— Верно, но она у нас лежит в вип палате, под моим личным наблюдением, чтобы не случилось каких казусов.
Мы подошли к широким дверям без опознавательных табличек и врач достал магнитный ключ, который он приложил к замку и дверь открылась. Я переступила порог.
Стефан
Я вышел от Нины в растрепанных чувствах. Так странно и непривычно, после спокойствия прошедших лет ощущать такую бурю эмоций в душе. Разводы красной краски на ее нежных пальцах напомнили мне кровь невинных жертв сумасшедшего убийцы, и я не смог сдержать себя в руках: предложил девушке переехать ко мне… И наткнулся на естественную реакцию — Нина с трудом впускает перемены в свою уютную жизнь, ну а когда на нее оказывают давление и подавно. Я еще раз прокрутил в голове разговор с девушкой. О чем я только думал в тот момент! Хотя, чего долго гадать, о том, как же я буду без нее жить. А вот с этого места поподробнее.
Остановившись на перекрестке улиц с позитивными названиями — Солнечная и Ромашковая, я задумался. Мысли в моей голове сейчас играли в чехарду друг с другом. В таком взвинченном состоянии я не смогу мыслить здраво, мне необходима помощь. Я достал телефон и набрал знакомый номер:
— Дмитрий Евгеньевич, простите за столь поздний звонок, но мне нужно с вами встретиться. Сейчас. Сможете? До встречи.