Одна женщина,
один мальчик,
одна девочка.
Недавно какая-то женщина сначала отравила газом своих маленьких детей, мальчика и девочку, а потом перерезала вены себе. Все трое умерли. Не было никаких оснований даже предположить, что это были именно его жена и его дети. Но в сообщении говорилось что-то о каком-то Неле Кауварде и Гертруде Лоуренсе, и это, казалось, было ключом к разгадке чего-то давно и хорошо знакомого. Он вытер с лица пыль и пот и посмотрел на Карен фон Крупп, сидевшую в противоположном углу кабины, широко расставив ноги, юбка у нее задралась. Она была слишком стара. Но он восхищался ее выносливостью.
— Какой дурак решил, что высокогорье — безопасное место, — уже не в первый раз повторил епископ Бисли. — Эти шотландцы — варвары. Я говорил, что нужно было делать ставку на остров Скилли. А здесь мы понапрасну потратили три месяца и десятки раз рисковали своей жизнью.
Машина притормозила.
— Мне кажется, я вижу море.
Джерри подумал: «Как меня угораздило связаться с этими людьми».
— Темнеет, — сказал Колльер. Он встал со своего места и потянулся. Гранаты, висевшие у него на поясе, стукнулись друг о друга.
— Может, остановимся и разобьем лагерь для ночлега?
— Нет, давайте сначала доедем до дороги, которая проходит вдоль берега, если ее еще не разрушили, — сказал епископ Бисли. Он посмотрел через плечо на Джерри, прямо ему в глаза. Самодовольно ухмыльнулся. — Что с вами? Разве чувство вины — это не выдумка писателей? — Он фыркнул, как бы намекая на что-то неприличное. — Может ли истинный злодей испытывать чувство вины? Вы, конечно, можете возразить, что злодеяния являются честной реакцией на то притворство, которое мы называем «чувством вины». Раскаяние — это, конечно, совсем другое дело. — И он отвернулся, сосредоточив все внимание на дороге.
Джерри подумал, не застрелить ли его, а потом посмотреть, что произойдет, когда машина останется без водителя. Епископ всегда переносил свои собственные проблемы на других, и Джерри, казалось, был его любимой мишенью.
— Говорите только за себя, — сказал он. — Я никогда вас не понимал, епископ Бисли.
Колльер хмыкнул.
— Похоже, вам все надоело, так же как и мне, полковник. Я был бы не против что-нибудь предпринять, а вы?
Стало прохладнее, Карен фон Крупп подняла воротник грязного дубленого полушубка, который был на ней.
— Не пора ли закрыть люк?
— Нет, — сказал епископ Бисли. — Это было бы равносильно самоубийству, мы бы задохнулись от выхлопных газов.
Карен фон Крупп возразила сердито:
— Я не верю вам.
— Ну, еще не так уж холодно. — Шейки Моу ничего не оставалось, как примириться. — Выше голову, фрау доктор. — Он ухмыльнулся и начал передвигать свой пулемет по смотровой щели. — Бррррр. Бррррр. Мы с тем же успехом могли ехать и на велосипедах.
— Вам что, недостаточно Портсмута? — спросила Карен фон Крупп с горечью в голосе.
— Мой пулемет был единственным, который работал. — Колльер указал на свой пулемет. — Я слежу за своим оружием. Все остальные заело после пары очередей.
— Нас чуть не убили, — сказала она, с укором посмотрев на Джерри. — Я считала, что фельдмаршал Най ваш друг?
Джерри пожал плечами.
— Он точно так же выполнял свой долг, как и я.
— Причуды закона и порядка, — объяснил Колльер, закуривая сигарету. — Было бы неплохо послушать какую-нибудь музыку.
Взрыв потряс машину, мотор жалобно завыл.
— Черт побери! — выругался Колльер с облегчением. — Мины!
Последние новости