Мы все погрязли по шею в этом болоте. Какой мир мы преподнесем следующему поколению, если не сможем очистить его. Смысла ждать нету, поэтому нужно действовать.
Пальцами левой руки я срываю бинт с правой. Отсутствие пальцев пойдёт на пользу в том, что я сейчас сделаю. Ногтями я разрываю чуть заросшую плоть. Чувствую, как начинает бежать теплая кровь. Приподнимают так, чтобы она начала стекать по кистям, смазывая кожу между клейким скотчем. Начинаю двигать руками вверх и вниз. Растягивая скотч и смазывая поверхность.
Несмотря на адскую боль, мне удаётся высвободить правую руку. Я переношу руки из-за спины перед собой и сквозь слабое свечение вижу, как мои руки окутаны чем-то темным. Пальцами левой руки я растягиваю скотч на ногах. Нужно действовать очень аккуратно и тихо. Ведь если они услышат, то с лёгкостью смогут обезвредить меня.
Через пару минут мои ноги так же свободны. Рука горит адским пламенем. Я нахожу наощупь остатки бинта и прикладываю к ране, после чего оглядываюсь. Сразу встать не получится, по ногам побежали колики, нужно немного времени, чтобы кровоток восстановился.
Когда я почувствовал все свои конечности, то не спеша поднялся на ноги. Сделав пару шагов, я выглянул в небольшое окошко, свечение шло от одинокого уличного фонаря. Вокруг метель завалила всю поверхность земли, накрыв ее словно белым бархатным одеялом. Красота!
Я подхожу к двери и прислушиваюсь. Тишина. После, побродив по помещению, наощупь нахожу металлическую трубу и подхожу к двери, притаившись за углом.
– Здесь есть кто-нибудь? – я кричу, но ответом является тишина. Видимо, их здесь уже нет.
Ничего не остаётся, кроме того, чтобы постараться выломать дверь.
Это мне удалось сделать быстро. Петли давно уже были не первой свежести, поэтому сорвались с необычайной лёгкостью, забрав вместе с собой и гвозди. Включив свет, я убедился в том, что в доме никого нет.
Смылись, значит. Я брожу по кухне и нахожу в холодильнике что-то съестное. Наедаюсь вдоволь. Во время еды я рассматриваю свою руку. Зрелище вызывает рвотный рефлекс, но я сдерживаюсь. После нахожу антисептик и бинт. Обрабатываю руку.
Оглядевшись, я нахожу теплую фуфайку и шапку. Мои ботинки так же оказались на месте. Одеваюсь и выхожу в метель. Конечно, навряд ли я найду автомобиль в том сарае, где мы его оставили, но проверить это стоит.
Я выхожу на улицу. Снег обжигает мне лицо и глаза, несмотря на это, я пробираюсь к сараю и, открыв дверь, улыбаюсь от счастья и удивления.
Видимо, они уехали на другой машине, так как этот уже засвечен. Ну и отлично. Главное, чтобы были ключи в замке зажигания.
Открыв дверь, нахожу их именно там. После завожу и вуаля! Правда, я ездил за рулём в последний раз лет пятнадцать назад, но это ведь как на велосипеде? Не правда ли?
Я сдаю задом, после автомобиль с пробуксовкой кое-как разворачивается, и я выезжаю. В моей голове вызревает план. А что, теперь мне точно нечего терять. Мой путь предрешен, и я двигаюсь вновь в сторону этого проклятого города…
4
Как изменить мир? Как сделать так, чтобы люди задумались и изменили своё мировоззрение? Как заставить их оглядеться и попытаться сделать мир чуточку лучше? Скорее всего, это уже невозможно. Мы все опьянены любовью лишь к самим себе. Мы слепы и не хотим прозреть, так как нам и так хорошо. Только вот рано или поздно нам всем становится тяжело, и кто протянет нам руку? Найдутся ли те, кто поистине искренне поможет и спасёт наши души? Слишком много вопросов без ответа.
Я слышу гудки на другом конце линии. Каждая секунда ожидания заставляет моё сердце биться всё сильнее.
– Да.
Я не отвечаю, собираясь с мыслями.
– Да. Алло.
– Юра.
Я слышу, как он выдыхает.
– Какого чёрта? Ты где? Где мои дочери?
– Я не трогал их. Нас раскрыли с тобой и мстят.
– О чём ты, черт возьми, говоришь?
– Татьяна жива. Она инсценировала свою смерть и сейчас мстит. Она всё узнала обо всех наших с тобой похождениях.
Он тяжело вздыхает вновь. Я знаю, что он сейчас ответит.
– Ты о чем вообще говоришь? Ты не в себе. Твоя жена погибла! Ее нет. А тебе следовало бы обратиться к психиатру! Ты вообще понимаешь, что тебя ждёт? Со мной связались. Ты не только подстрелил меня, ты ещё и положил ребят, которых трогать и вовсе не стоило.
– Я не стрелял в тебя, и твоих дочерей я не трогал!