– А что? – я делаю удивлённое лицо и выдыхаю серый дым.
Юра проходит и, снимая обувь и влажную куртку, оглядывается.
– Ты когда в последний раз уборку наводил. Бомжатник какой-то устроил.
– Всё на своих местах. Пойдем на кухню. Кофе будешь?
– Ну давай.
Мы проходим на кухню, и я ставлю чайник.
– Прости, у меня только растворимый.
– Да я как-то к другому и не привыкал. Ты где пропадал? На звонки не отвечаешь, дома тебя тоже нет. Я понимаю, что у тебя больничный и все дела, но я ведь не знаю, жив ты или кони двинул.
– Меня не было всего пару дней. До этого я не припоминаю, чтобы ты шибко трезвонил мне или звонил в дверь. Так что не преувеличивай! Выкладывай, что нарыли?
– Особо ничего, кроме того, что мы поначалу нацелились не туда.
Я кивнул, подтверждая то, чтобы он продолжал.
– В общем. погибшие друг с другом никак не были связаны лично. Все они примерно одного возраста плюс-минус несколько лет. Поначалу мы начинали копаться на тему их связей, что, мало ли, эти ребята насолили кому-то или вовсе сговорились закончить таким путем жизнь. Ты ведь знаешь, фанатиков много всяких. Но потом я копнул чуть выше и оказалось, что родители этих юношей и девушки не простые люди. У первой найденной нами жертвы отец профессиональный юрист! Защищает интересы высокопоставленных лиц, имена которых не следует упоминать всуе.
У меня вновь возник образ человека у судмедэкспертизы. Поэтому мне и показалось, что он не прост, при первой нашей встрече. Чайник восторженно засвистел.
– Тебе сколько ложек?
Мне показалось, что Юра призадумался.
– А, давай две с половиной. Нужно взбодриться.
– Хорошо. Продолжай.
– В общем, остальные два паренька так же дети не из простых семей. Их родители, а, точнее, отцы рвут и мечут, но оно и понятно. К ним мы еле пробрались, и то отвечали на наши вопросы лишь их доверенные лица.
Я поставил две чашки на стол и сел напротив, достав сигарету.
– Так что кто-то, видимо. объявил охоту на детей этих деятелей, и я не знаю почему. Кто-то выставляет это всё как суицид, но в то же самое время не избавляется от улик полностью. Он хочет, чтобы мы видели след помощи в окончании жизни этих ребят. – Юра сделал пару шумных глотков.
– А что Селиванов?
– Ооо, тот места себе не находит. Его долбят сверху, говорят во что бы то ни стало найти виновного. Так как ты думаешь, что это? Месть? Или что?
Я вдыхаю тёплый дым, задерживаю его ненадолго в лёгких, а после выдыхаю. нацелив этот поток в потолок.
– Думаю, что да. Но пока нам не удастся поговорить с родителями и понять связь между ними, мы не поймём, как и кого они могли сподвигнуть на это. Детей терять тяжело.
– Да, мне даже представить сложно. Пройдя недавно через тот ад, я каждый вечер и утро крепко обнимаю своих, да так, что на мгновение приходят мысли свалить из этого города куда подальше в захолустье и больше не появляться здесь.
Я отворачиваюсь в сторону. В голове то и дело всплывают останки, я закрываю глаза, и моя правая рука, что держит сигарету, начинает трястись.
– Имена есть этих деятелей?
Юра кивает.
– Дашь их мне, я постараюсь через свои каналы проверить, может, что и нарою.
– Это вряд ли. Там всё закрыто завесой тайны, и подобраться не так уж и просто.