Том 6/2. Доски судьбы. Заметки. Письма: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Высота мысли пересекает под прямым углом наше времяощущение, и если высота полета беркута создает кругозор в десятки верст, для в прахе ползающего дождевого червяка сотни верст мира орла обращаются по существу в точку.

Нужно бояться быть милым земляным червяком в вопросах о времени, помня, что рост в высоту обращает и прошлое и будущее время в одну страну настоящего.

Ставя первые сваи нашего, прямоугольного по отношению к настоящему, отвесного мышления, нужно помнить, что время так же относится к вышине и высокому, как глагол «стремиться» (стремнина) к тишине, к «стихнуть» и тискам. Кто в тисках, тот не может стремиться. Это обратные понятия. Отсутствие вышины обращает в ничто круг настоящего и делает из него точку – удел червяка; доступная уже нам высота обращает в настоящее сотни лет прошлого и будущего. Это не шутка!

Таковы сваи другого мышления. Кто на высоте, у того нет времени. Он видит прошлое и будущее.

Не следует забывать, что если отдельные люди движутся по времени на несколько лет впереди остального человечества, они достигают этого вышиной мысли. (Прямоугольный треугольник времени, мысли и воли, или надежд).

Нужно опровергнуть мнение о единстве времени.

Уравнения времени часто состоят из частей разного возраста: есть времена в самом времени.

Нужно выдвинуть начало множественности времен.

Существующий язык знаков алгебры непригоден для перевода на него и передачи на нем многих явлений мира времени, часто самых нежных движений, и поэтому до переработки этих знаков от многих обобщений приходится отказаться. Кажется, знакотворчество будет верным спутником учения о времени.

Очень часто мы имеем дело с переносом в плоскость одного действия, например, сложения, двух видений другого действия, например, возведения в степень, но рассматриваемого с двух точек зрения, в прямом и обратном порядке, как рука и ее отражение в зеркале и два человека рядом, один на ногах, другой на голове. В одном случае река действия течет от верховьев к устью, в другом – от устья к верховью. Например, 2¹³ + 13². Это очень важное уравнение, управляющее весною сердца. Этот день, если считать от дня рождения, бывает роковым для многих. В этой записи течение действия имеет переменное направление, но оно одно и то же и связывает одни и те же числа. И это число часто разделяет день рождения и день большого первого чувства.

Таково же соединение времен, имеющее огромное значение для греческого мира, – 6⁷ + 7⁶, два колеса в разных положениях от 6 и 7. Оба состояния запечатлены в плоскости действия сложения. Но одни и те же числа, одно и то же действие, но в разном порядке.

Иногда время есть описание действия, например, удивительное время 10⁵ + 10⁴ + 11⁵; оно просто описывает состояние первичного числа 10⁵ и уход единицы из показателя степени в подстепенную величину, отчего из старого числа получилось 10⁴ с одной стороны, и 11⁵ с другой стороны, и затем в одном соединении запечатлевает все три состояния, точно три положения ноги шагающего человека. Такие времена напоминают [ленту кино] ремень для теней, где переданы последовательные возрасты событий. Здесь, точно художник тени, время сохранило в действиях сложения три снимка одного явления, запечатлев действием сложения три возраста перехода единицы из показателя степени в подстепенное количество, его последовательные возрасты.

Иногда время удивляет скупостью чисел или начертания при огромной величине, например, 6⁶ дней – время между падением самодержавия в России и Франции <…>.

В жизни каждого явления есть свой полдень, полный сил, своя утренняя заря и своя вечерняя заря; одни явленья длятся мгновенья, другие – столетья. И вот основной закон в том, что восход явления происходит под знаком «два», а закат явления, его вечер, строится в стране числа «три».

Нужно еще раз подчеркнуть, что язык как часть природы знал об этом. Это можно прочесть в таких словах как дорога – путь для большого, сильного движения и тропа – путь для слабого, затрудненного движения, где «трудно» идти, а движение бесплодно тратится. Между делом и трудом та разница, что труд может быть, хотя и трудным, но бесплодным, а дело, хотя и легким, но всегда будет «делом».

Таким образом, труд относится к владениям числа «три», а дело строит свой мир под знаком «два».

Эта же разница лежит в основе слов день и тень. Бытие в течение дэ-времени и небытие в течение тэ-времени.

Те, кто принимает слова в том виде, в каком они поданы нам разговором, походят на людей, верящих, что рябчики живут в лесу голые, покрытые маслом и сметаной, – в каком виде они бывают поданы ко столу.

В старинном противоречии легкого и властного дневного, похожего на день, духа и трудного и темного, похожего на тень, тела и туши (туловища) тоже скрыта граница владений «двух» и «трех».

Наконец, возьмем два слова: даровитый и тароватый; даровитый – чье дело дает «да», идет к успеху, тароватый – тот, кто раздает, тратит себя.

Или затор, когда лед на осенней Волге мешает движению судов, и задор, то есть то свойство души, которое желает движения и вызывает его.

Доля – путь в будущем, тот путь, по которому дано идти; только, точка, тын, тыл, темь – конец пути, остановка.

Родственны «тройке» понятия смерти: труп, труна, туша, травить, трата, трение, трусость, тухнуть, тело.

Трава мешает ходить ногам человека, задерживает; яд останавливает движение жизни; отсюда трава – и название растения, и имя яда, отрава.

Напротив, душа, дело, добро, дорога родственны «двум».

Есть закон неизменности чисел. Придайте человеку такие размеры, чтобы то небо, на которое мы смотрим, помещалось бы на одном полушарии его кровяного шарика. Он будет велик. И все же его спутниками будут все те же числа, которые знаем и мы, так как ряд чисел не меняется от выбора единицы. И легко доказать, что из всех чисел вида x = 3·2²ⁿ (n – переменная величина, которою может быть любое из чисел) он будет знать те же два числа 48 и 768, как и мы. Роковая черта, замыкающая наш опыт, заключается в том, что для больших чисел не они укладываются в нашем опыте, но наш опыт, как песчинка, целиком исчезает в громадах их времен, погребенный внутри этих чисел-утесов.

Похожее на небоскреб наше уравнение так быстро уходит вверх, что кроме первых значений – 48, 768 и следующего – 196608, которое еще находится в поле нашего зрения, другие значения x уже не пройдут через поле нашего зрения. Эта же судьба ждет и нашего человека-великана.

Утешением может служить то, что благодаря этому необходимая доля тупоумия равномерно разлита по вселенной и, если мышление и бытие одно и то же, этим вызваны скудость и однообразие законов вселенной.

Итак, несмотря на то, что существует бесконечно много значений уравнения x = 3·2²ⁿ, которые, громоздясь друг на друга, будут уходить в небо, из них в мир кругом единицы (познающее Я) попадет только несколько первых, главным образом 48 и 768. Вот почему они так сильно повторны в нашем мире, точно одно и то же пламя свечи в бесчисленных зеркалах. Во времени они соединяют последовательные звенья подобной цепи, в которой убыль уравновешена с ростом и нет ни роста, ни упадка. Это объясняется тем, что они составлены произведением числа 3 и 2, уравновешивающих друг друга.

<Качели>*