― Чак Паланик. ― прищёлкнула я пальцами, ― «Тёплый дождь». Всё равно не понимаю. Особенно учитывая тот факт, что… ну, он в принципе тот человек, который пугает меня до чёртиков. ― сказала я, на мгновение отрывая глаза от наброска.
Психолог подался вперёд, облокачиваясь на стол.
― Важнее, не то, что ты избежала разрушительных последствий, а то, как ты это сделала, что чувствовала в тот момент.
Попыталась сосредоточится. Что я чувствовала? То, что я чувствовала, не прилично даже обдумывать, а говорить об этом вообще не стоит.
Вернулась к на броску в карандаше.
― Не знаю. Это шокировало, ― свела я к минимуму.
― Всё не так сложно. Так, как ты прибывала в состоянии аффекта, естественно ты не могла анализировать свои действия и эмоции. Скажем так, тебе удалось выбить его из колеи ― это то, что ты порой делаешь, чтобы скрыть истинное положение вещей, и твоё к ним отношение. Я бы даже сказал, что в этом есть агрессия, поскольку ты нападала. А вот почему не последовало реакции, продиктованной фобией ― вопрос совершенно иного характера. Что ещё ты чувствовала?
Такое впечатление, что этот человек может читать мои мысли. Вообще-то напрягает. И открытость и доступ мыслей посторонним ― это вроде симптомы шизофрении, если не ошибаюсь.
― Ну, думаю это было… эм-мм… волнительно. ― сориентировалась я. Волнительно? Это было на столько больше чем волнительно, что я пожалуй бесстыдно солгала.
― Эта эмоция постоянна в отношении этого человека?
― Не знаю. ― пожала я плечами. В последнее время точно постоянна… ― Я всегда его побаивалась, он меня бесил и вообще я его ненавидела. Это тоже своего рода волнение, не так ли? ― хмыкнула я сухо и продолжила рисовать.
Мужчина согласно кивнул.
― Страх сильный кристаллизатор, Виктория. Он рождает, ненависть, что может быть и защитной реакцией.
― Ну есть немного. Он меня пугает.
― Или твои чувства к нему?
Грифель карандаша сломался от нажима. Я ошеломлённо посмотрела на Гетмана. Он немного загадочно улыбнулся.
― У каждого человека есть желания, которые он не сообщает другим, и желания, в которых он не сознаётся даже себе самому.
― Ага. Фрейд, ― закивала я, ― Вы намекаете на то, что он всегда меня привлекал, но в силу свей умственной несостоятельности, я об этом не знала? ― я повела бровью, ― Серьёзно?
― Вполне вероятно, ― кивнул док. Цокнув и покачав головой, убрала сломанный карандаш за ухо и взяла новый со стола.
― Быть может имеет место какой-то инцидент связанный с этим человеком, о котором я не знаю?
Карандаш замер над листом бумаги. Я уставилась на корни дерева, что я рисовала. Вообще-то в его словах есть некоторый смысл… Закусив кончик карандаша посмотрела на психолога.
― Он… прикасался ко мне, ещё до того, как я даже узнала его имя. ― (Гетман выжидающе смотрел а меня, внимательно слушая), ― Ну, не то чтобы прикасался, просто… просто, пару лет назад, когда я только переехала и пошла в новую школу, он можно сказать поймал меня, не дав упасть, ― рассказала я. Он вообще со странной регулярностью это делает. Когда я поняла это, мне стало не по себе. И речь не только о последнем времени, я в принципе неуклюжая и он не однократно спасал меня от действия земного притяжения в школе.
― На тот момент фобия проявлялась более интенсивно?
― Да, и едва ли я могла реагировать адекватно. Не то чтобы я сейчас адекватна в этом вопросе, но в сравнении с тем временем, сейчас я точно более сдержанна.
― Шок? ― спросил мужчина, ― Долгое время никто не дотрагивался до тебя, и тебя шокировала та ситуация?
― Да. Это шокировало, ― пробормотала я, немного насторожившись. Мне не очень то прельщает такое повышенное внимание к этому вопросу.
― И ты разозлилась, верно? ― предположил док. Я могла ощутить, как по мне прокрадывается напряжение и лёгкая тревога.
― Верно, ― подтвердила я.
― На кого конкретно была направленна твоя злость? Может ты разозлилась, из-за страха? ― спросил он наводящим ровным тоном. Эта интонация его голоса, заставляет нервничать, и бесит, поскольку наталкивает на мысль, что ему прекрасно известны ответы на все эти вопросы, априори.
― Может. ― предположила я прохладно. Он кивнул, как бы самому себе, что только подтвердило мою теорию о его осведомлённости, и посеяло раздражение во мне. Я нахмурилась.