― Ты не говорил, что ваш Сашка, музыкальный гений, ― ушла я от ответа, ― Вы вообще, что ли не замечаете этого?
Раф задумчиво смотрел на под ноги.
― Ну, так ты тоже не говорила.
― Я-то, причём? ― хмыкнула я, скрестив руки не груди.
― Да, ты такая же как он. Попробуй, скажи ему, что он играет музыку написанную мной, так, как будто это не я, а он сам создал эту музыку. Он же только плечами пожмёт. Для вас это словно само собой разумеющиеся. Это вы этого не замечаете ― не мы.
― Я в курсе что я чёртов гений.
Прозвучало грубее портового ругательства, в моих ушах.
― Очень скромно, ― глухо рассмеялся парень, качая головой.
Ему просто невдомёк, что это естественно. Лично я не встречала ещё ни одного психа, без некоторой степени гениальности. Это как бонус, чтобы уравновесить, или может прикрыть изъян. Не зря ж испокон веков блаженные по каким-то несуразным причинам приравниваются к счастливчикам. Вроде как… не можешь ужиться в реальном мире, создай свой собственный и будет тебе счастье. Ага. Конечно! Эдакая Вселенская Империя Обмана. Прямо в твоей голове. Причём самообмана. Шикарно, не правда ли?
― Достаточно, просто быть немножко не от мира сего. Скажи ещё что Сашка не один из тех, кто несколько выбивается из общей массы. Безумец и гений ― это две крайности одной и той же сущности, ― усмехнулась я. Раф повёл бровью, загадочно ухмыляясь.
― Джек Воробей?
― Капитан Джек Воробей! ― поправила я возмущенно.
Раф покачал головой, пряча взгляд под тенью опущенных ресниц.
― Ты даже в совершенно нормальных людях ищешь странности.
― Нет совершенно нормальных людей. У всех есть странности. Это и есть то, что называют индивидуальностью.
Слева от меня проскользнула тень и уселась на люстру. Вздрогнув посмотрела на чёрную птицу.
― Ох, ну здравствуй. ― усмехнулась я немного нервно. Гордеев с подозрением посмотрел на ворона.
― Хм, минус частного дома. ― усмехнулся он. Я покачала головой.
― Это не простой ворон. Это Хэн-йэту, она Костин нагваль.
― Что это значит? ― нахмурился Раф, метая взгляд между татумом и мной.
― После Осеннего равноденствия ночи становятся длиннее, а дни короче. Это Время Падающих Листьев. Костя родился под покровительством ворона. Хэн-йэту ― значит ночь. Ворон, проводник в мир мёртвых, поэтому Второе имя ― Чэнкууоштей-хорошая дорога.
― Это вроде… хранителя? ― догадался парень.
― Да, татум ― это тотемное животное, в нём заключен дух-хранитель, тероморфный двойник ― нагваль.
― У тебя тоже такой есть?
Я поймала его взгляд. Я боролась с внезапно сжавшей меня немотой.
― Нет. ― бросила я через силу. От Рафаэля, моё замешательство не ускользнуло. Он выжидающе удерживал мой взгляд. Я не сдержала глубокого вздоха, когда ворон вспорхнул и перелет но на моё левое плечо. Я до сих пор могу помнить это чувство полёта во сне. Но я, увы, больше не вижу снов. По крайней мере никогда не помню их.
Я чуть-чуть почесала чёрное оперение на грудке, смотря в вороньи колдовские глаза.
― Считается, что смерть одного, приводит к смерти другого. Это конечно же трансценденция, но в этом есть своя истина. Ведь если кто-то умер, это не означает, что ты в тот же момент перестаёшь его любить. ― я посмотрела на Рафа, ― Особенно если он был лучше всех живых, понимаешь?
― Даже больше чем хотелось бы. ― проговорил он ниже и тише своего привычного голоса. Он прочистил горло, ― Что с ним случилось?
Меня до краёв наполняла скорбь и неистовая тоска, на грани с обжигающей болью. Я посмотрела в расплывчатое отражение себя на глянцевой поверхности рояля. Оно напоминало мне о том времени, где на моём детском плече сидел молодой ворон. О времени, что скрыто на чёрной карте памяти.