Рок, туше́ и белая ворона. : читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Я взобралась на свой транспорт. Раф запульнул сигарету в неизвестном направлении. Он кривовато ухмылялся, разворачиваясь и уходя по тротуару, достал телефон из кармана. Вот так вот, ни зарасти, ни до свидания. Некоторые вещи не меняются ― как был хамлом, так хамлом и остался.

Сола вообще думает, что он социофоб. Он ― это вообще последнее о чём я думаю, но полагаю она слегка ошиблась. Он не ходит по стеночкам, и в тени не прячется. Напротив. Привлекает к себе столько внимания, сколько вообще возможно. И тут стоит обратить внимание на пути которыми он достигает, этой славы, что идёт впереди него. Это как с синдромом Туретта. Все довольствуются заблуждением что, человек страдающий от этого недуга, должен представлять из себя персонажа из «Пролетая над гнездом кукушки». Ожидают, что он будет выкрикивать кому-то что б он отвалил нахрен, параллельно рассуждая о ситуации на мировом фондовом рынке. Но это на самом-то деле лишь яркий и очень редкий симптом у людей страдающих этим расстройством. По большей части, это незначительные нервно-моторные тики, и ты сможешь только с течением времени понять, что тот или иной человек страдает синдромом Туретта. Или как с моей гаптефобией. Я боюсь прикосновений людей, но это не означает, что я впадаю в ошеломляющую психованную истерику от этого, как в фильме «Босиком по мостовой». Ну, уже нет… и не всегда, по крайней мере. Просто у меня своеобразная реакция. Ладно, неудачный пример. Я это собственно к тому, что так же и с социофобией. То, о чём говорит Сола ― клеше, стереотип. Социофобы конечно психи, но они не такие. Гордеев не боится общества. Гордеев общество просто ненавидит. Он ненавидит людей, и можно было б предположить, что он социопат, но…

Когда видишь, что гремучая змея готовится к удару ― бей первым. Первоисточник ненависти в основном именно страх. Спрятать свой страх перед обществом можно, внушая обществу страх к себе, идя на поводу у собственного заблуждения, что лучшая защита ― это нападение. Однако, его поведение не просто защитная реакция. Он ненавидит людей, но он их не боится, это они боятся его, и ему нравится производимое им впечатление, нравится внушать страх и это, не просто необходимо для чувства безопасности, неа. Он просто в восторге от этого, ему доставляет едва ли не физическое удовольствие сам процесс нападения, запугивания, не удивлюсь если ему нравится причинять боль ― а это уже гораздо глубже социопатии. Но я так же допускаю мысль, что он просто грёбанный наглый урод.

Да уж, давно я с психологией дружу. Знал бы кто, насколько давно…

Глава 2. Дух затмения

Крутя педали, я старательно игнорировала тянущую пульсацию в недавно раздробленной лодыжке. Но медленные негативные мысли игнорировать куда сложнее физической боли. Я, как грёбаный фильтр в такие времена, словно все потоки информации, проходя сквозь меня забирают с собой всё то немногое хорошее, и оставляют во мне всё негодное дерьмо. А я всё накапливаю, и накапливаю эту грязь внутри себя, накапливаю и не могу очистится.

А потом я тону.

Я сбегаю по краю этой пустоты и падаю вниз, в огромную грязную лужу, именуемую чёрным океаном льда в моём мире. В нём нет течения, только затхлые воды, вязкие, медленные воды, в которых я зародилась. Там, между рождением и смертью, океан и мрак открыли для меня переменчивые сумерки. Там таятся истоки зла. Вся моя суть в этом океане.

Проезжая мимо домов, витрин магазинов и незнакомых прохожих, в сторону поместья, я видела, как срабатывали фонари вдоль дороги. Реагируя на движения, они сеяли блёклый свет, хотя был всего лишь полдень. Редко проезжающие машины, были безликими, клянусь, я бы при всём желании не смогла сейчас отличить «Ягуар» от «Запорожца». Зато видела, как закончился город, начался пригород, и мой путь постепенно опустел, словно я пересекла какую-то границу миров, стоило только выехать на аллею ведущую к нашему фамильному дому. Деревья были тёмными, местами побагровевшими и пожелтевшими, тронутые сентябрём. Цепляясь ветками друг за друга, они нависали над моей головой, образуя арку. Но не это заставляло чувствовать себя в клетке. Свинцовое небо, грозилось мелким противным дождём и ветер касался меня лишь от собственного движения. Дорога до моего дома казалась прогулкой во мраке, из-за тумана, позёмкой стелющегося по пасмурной пыльной дороге и по корням унылых деревьев. Дэт-металл группа «9 circle» заставила эту жуткую апатию содрогнуться, разряжая обойму творческих пуль композицией «Пересмешник», в моём МP3. Под тяжёлые аккорды и ритм, солист проливал сильный голос, сначала вкрадчиво, чувственно, усыпляя бдительность… заставляя довериться, следовать за этим голосом, внимать только ему одному…

Затихнув, его голос сорвался в мощный гроул[5] щедро приправленный мрачно-агрессивной музыкой.

Это было немного удивительно, то как я делала это. Я хорошо знаю иностранные языки, в том числе английский, и это было даже забавно: мой мозг противился и восставал против меня из-за всякой невразумительной мелочи, зато мог лингвистически обрабатывать для меня песни, в любом случае превращая их в стихи в моём сознании, не теряя первозданного смысла. А может это была я, но я не уверена в прочности этого нашего союза с мозгом.

Доехав с горем пополам, на велосипеде, до коттеджа, приставила велик к кованной оградке. Белоснежный фасад в три этажа заявлял о своём величии колоннами с торца и диковинным, почти эльфийски сказочным дизайном. Поднявшись по ступенькам, повернула ручку двери. Застыла в пороге, прислушиваясь к себе.

Я приехала сюда вчера, а такое чувство, словно вошла только сейчас. Это место мне чужое. Всегда было. Даже в кабинете школьного психолога, было уютнее чем здесь. Хотя, бьюсь об заклад, даже в аду куда уютнее, чем здесь. Мне плохо в этом доме. Он убивает меня. Разбивает на тысячи частей.

Пункт № 11: ненавижу этот дом…

Паника сжимала внутренности в тиски, отрезая воздух. Отрезая от внешнего мира.

«― Спокойно. Успокойся. Давай, Виктория, дыши. Вдыхай через нос и выдыхай через рот. По одному вдоху за раз…»

Глубокий вдох через нос. Цифры, рябью мельтешили в моей голове, до двадцати… Выдох… И обратно до единицы… И так раз пять. Опять.

Первый этаж, обустроенный дизайнерской рукой, красовался пастельными тонами в классическом стиле. С первого взгляда сразу можно сказать, что ты зашёл в дом богачей. Эта красота пустая. Такая всепоглощающая пустота, от которой хочется закричать, чтобы разбить этот вакуум. Снаружи, дом куда приятнее выглядит. Со второго этажа слышался холодный голос Инны, то бишь моей матери, собственной персоной.

Пункт № 1: ненавижу свою мать.

Терпеть не могу свою мать. В ней и нечего любить. Совершенно. Она бессердечная, самовлюблённая, не расстающаяся с трубкой телефона, и ежедневником, с расписанием бизнес встреч и прочей лабудой. Когда-то она была популярной джазовой певицей. Когда-то, когда она ещё не изменила моему отцу, раз так, несколько и они не развелись.

Мой отец ― Константин Смолов, ― художник и архитектор, достаточно известный теперь. Иногда музыкант. Но это скорее увлечение, хотя он фронтмэн[6] хард-рок группы «Ravens Crow», на-русский это перевести непросто, но принято считать, что «Вороная ворона». Он плохо пережил предательство маман, и как следствие развод. Запил. Уехал в штаты. Вернулся, и снова запил. Я пыталась вытащить его из этого коматоза… без толку. В последний раз, когда я его видела, до суда и всей этой летней передряги, он воинственно-офигевающе на меня уставился, моргнул пару раз и спросил: «Нитиве хи?», что в переводе с навахо значит следующее: «Ты кто?»

Просто потрясающе, не так ли?

Всегда хотела остаться с отцом. Теперь даже видеть его не могу. Во всех смыслах. Я всё ещё не могу спокойно думать о нём и не думать не могу. Но удивительного мало конечно. Долбанный когнитивный диссонанс, вечно перетасовывает карты моей рациональной логике, поэтому она иррациональна в доску.

Мои родители развелись когда мне было три, я осталась с матерью, а отец уехал в соседний город Зареч. Но я даже не помню этого, ведь моя память ясная только с девяти лет, всё что кроется за этим рубежом ― темнота, что причиняет боль, стоит лишь попытаться осветить её. И потому, всё моё детство это ― мячик, который мои предки гоняли по полю от ворот к воротам. Из города в город. Они нашпиговали меня тоннами взрывчатки, мне оставалось лишь чиркнуть спичкой. Этого выбора я хотела меньше всего на свете, но был ли вообще у меня выбор? Его не было. Потому что не было другого пути. Мне его не оставили, этот был единственно возможным. Я дала искру. Слетела с катушек и сдалась. Мы всё разрушили. Окончательно. Как бы сказала моя бабушка, Мир её Духу: «Не бросай все дрова в один костёр.»

Конечно же маман не могла просто так этого оставить. Не из-за меня, нет. Я просто помогла ей в её маленьком триумфе. Она не могла не воспользоваться ситуацией в свою пользу и не втоптать отца в грязь. Там, в зале суда, я немножечко умерла, когда отца лишили родительских прав. Лишили из-за меня, моего эгоизма и слабости. Отец обещал все исправить. Как, мать его, он может это исправить? Как?! Вырвет мою неправильную душу и вставит новую? Или прибегнет к лоботомии?

К чёрту это всё!

Это было крайне эгоистично, но я устала сражаться, то за его внимание, то за него, осточертела эта война. Мне достаточно своих ежедневных боевых баталий, внутри на протяжении семнадцати лет. Семнадцать! Что такое семнадцать лет? Мои бывшие одноклассники, сдали выпускные экзамены, весело провели лето и поступили в ВУЗы. А между тем, где-то между адом и раем злогустная ― я, испытываю тревожный хаос, просто от того, что думаю обо всём этом. Думаю о том, что моя жизнь больше похожа на психологическую драму! Вывод: лучше не думать и просто передвигать свои ноги.

Горло сжалось от всего этого. Сердце стало отбивать неровные ритмы на пару с рваным дыханием. Всё кружило вокруг, а в противодействие, словно в обратную сторону от вращения планеты всей, калейдоскоп сбитых эмоций сворачивал узел внутри меня, создавая грёбаный плюралистический хаос в примитивном моно-мирке. Что такое, опять? Откуда берётся всё это? Какой-то сраный бал-маскарад прямо внутри меня, и этот шум в голове… он давит на мозги. Невыносимо…

Я вбежала по лестнице наверх, в свою комнату и сбросив сумку с ноутбуком на кровать, забрала гитару и студийные наушники. Спустившись вниз, я пересекла идеально прибранную гостиную в бежевых тонах, и выскочила на задний двор. Часто вдыхая густой осенний воздух, я хотела щелчок, тот, что всё преобразит. Хотела, чтобы меня захлестнула лёгкая эйфория от резкой смены эмоций. Это не всегда так, но порой и так бывает. Из огня в полымя. Таблетки, вовсе не панацея. Не для меня, по крайней мере.

По коже пробежались мурашки. Голова немножко закружилась. Я чувствовала запах жжённой листвы, сырой земли и арабского жасмина от своих волос, и желала перемены настроения на великолепное, желала продлить это на вечность. Но этого не произошло. Расстроенная, я уплелась в домик на дереве.

[5] Гроул — агрессивный, тяжёлый стиль рок-вокала.

[6] Фронтмэн — лидер группы, солист, обычно автор музыки и стихов.