― Не бери томагавк чтобы убить муху на лбу друга! ― разозлилась я. Костя посмотрел на Рафа. Оба рассмеялись надо мной.
― Что? ― Раф ущипнул себя за переносицу, посмеиваясь, ― Томагавк…
― Поговорка такая, есть… ― веселился мой старик. Ладно, я слишком много требую от Кости, наверное. Не знаю.
― Проехали. Я думала ты так же как и я способен сжечь воду. ― вырвалось у меня.
― Вот не надо! ― ткнул он в меня лопаткой, ― Я живу один, хрен знает сколько уже! И готовлю столько же!
Хорошо. Я просто редко бывала дома. Всегда подозревала, что ему готовит домработница. Редкостная грымза, кстати.
Раф прибывал в каком-то тяжёлом задумии. Так же как и я отказался от завтрака, только кофе выпил. Я думала, как мне выпить таблетки не привлекая внимания Гордеева. Для этого мне нужна Аля. Куда она убрала таблетки, а главное зачем? Отец завёл с ним непринуждённый разговор о музыке. Об заклад бьюсь, не с проста… О, да он же его отвлекает!
Шум в голове усилился, и я по привычке скользнула к шкафчику. Прежде чем поняла бессмысленность этого, увидела оба флакона, там, где им и положено быть. В точности до миллиметра, так, как они стояли вчера днём. Что, чёрт возьми, случилось со мной вечером? Как я могла не увидеть их? Может, я просто не хотела видеть? Как такое возможно, я не понимаю? Но это я и моя голова ― для неё нет ничего невозможного. Не удивлюсь, если живу в вымышленном иллюзорном мире, играя в прятки с реальностью.
Достав оба нужных флакона, ушуршала в свою комнату. Приняв душ и приведя себя в божеский вид, задумалась глядя на таблетки.
Да или нет?
Желание бежать, подмывало на предосудительные действия. Мне нужно всё продумать. Права на ошибку не будет. Больше никто не спасёт меня, если я оступлюсь. Я начну с чистого листа, но мне нужен план. Не знаю, что я собираюсь делать, но не сойти с ума — первоочередной пункт в этом плане.
Тряхнула головой и выпила лекарства. Перевязала ногу, фиксирующим бинтом. Я услышала ругань, но выглянув в окно, не увидела серебристый BMW на подъездной дорожке. Значит, это, не мать, её здесь нет. Потом до меня дошло… Это Альбина ругается! Ох, не завидую я своему старику.
Я спустилась вниз, когда уже всё затихло, Кости с Алей не было, как не было и Гордеева. Снова я одна. Когда-то было иначе? Когда-то было. Мои друзья работали против моего одиночества. Вопреки моей тьмы. Мы отдалились, я сама распугала всех вокруг себя. Всех двоих друзей. Просто ничего больше не связывает нас, каждый пошёл своей дорогой в жизнь. Я застряла посередине ― между жизнью и смертью.
Глава 6. Смысл?
Проведя весь день с Гибсоном, вечером меня ждал удивительный сюрприз. Машины моей маман до сих пор нет. А вот Escalate моего отца присутствовал. Костя не уехал. Он остался? Особенно удивительно, остался когда… Чёрт, а ведь Аля устроила ему грёбанный скандал. Не знаю, как ему удалось, но…
― Ко-о-ость? ― крикнула я спустившись вниз. С кухни доносились весёлые голоса. Я прошла на них. Мой отец с Алей что-то оживлённо обсуждали. Клянусь я что-то выронила из руки. Видимо медиатор. Альбина метнула на меня взор.
― А ты вовремя! У нас как раз утка к ужину. ― она глянула на таймер духовки, ― О, через, пять минут!
Я подняла медиатор с пола и прошла к ним.
― Я сошла с ума?
― Что такое? ― напрягся Костя.
― Да так… ― я посмотрела на отца, ― Ты ещё не свинтил. ― посмотрела на Алю, ― Ты его еще не прикончила. Моя маман, чёрте где, ― усмехнулась я, ― Я почти счастлива, значит я сошла с ума.
― Виктория! ― простонала оба в голос, ― Руки иди мой! ― распорядилась Аля.
― Нет, серьёзно! Признайся, Кость, ты грохнул мою мать? Где она?
― В командировке с ревизией, по своим филиалам, ― просиял отец, ― Аж на две недели.
Когда моя мать была певицей, сейчас она бизнесвумен. И такие отлучки не редкость. Я многозначительно присвистнула.
― Вот оно что. И все две недели ты будешь мозолить мои глаза, надо полагать?
― Ага! ― нагло отозвался отец.
― Афигенно! ― прихлопнула я по столешнице, ― Нет серьёзно? Что дальше? Ты отсудишь обратно этот дом?
― Нахрена? ― удивился Костя, ― Тебе вообще-то восемнадцать милая Тори, этот дом по праву принадлежит тебе. Инна лишь опекун. Нужно только оспорить права твоей матери, на счёт того предписания по которому она сделала тебя недееспособной. И ву-а-ля! ― прищёлкнул он пальцами. Я, клянусь, в осадок выпала…
― Она сделала, что?