Ущелье спящего дракона: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Нет, лучше мы сами будем фотографировать, — возразила Лола.

— Правильно, — поддержал Вундергай. — Фотодокументы должны отражать жизнь нашей экспедиции, а не научного центра.

— А мне нужно увезти домой фотографии про этот поход, — с приятным акцентом сказала Цветана. — Будет добрый знак моей практики.

Затрещал селектор внутренней связи. Начальник лагеря потянулся к тумбочке и нажал кнопку на аппарате. Из репродуктора вырвался голос дежурного:

— Товарищ начальник лагеря, вас вызывает Ташкент. Пройдите, пожалуйста, к телефону в свой кабинет.

— Хорошо, иду. — Замир Зафарович отключил аппарат и заторопился. — Это меня стройтрест вызывает. Видно, влетело им от большого начальства. Третья смена на носу, а пятый корпус без окон и дверей. Это пострашнее, чем экспедиция без вашего Макаронова-Спагетти. Ну, вы здесь пока сами подводите черту.

Замир Зафарович поспешно вышел из штаба.

— Так мы и не пришли к общему знаменателю, — сказала старшая вожатая, поправив на руке электронные часы. — Что будем делать с фотографом? Давайте предложения.

— Почему не пришли? — сказал Вундергай. — «Общий знаменатель» — это Аяр, а там посмотрим. Утро вечера мудренее…

— А ваше мнение на этот счет? — подчеркнуто обратилась старшая пионервожатая к Ангелине Великановне.

— Нечего тут говорить, — торопливо ответила Ангелина Великановна. — Подъем для членов экспедиции завтра на час раньше, в семь ноль-ноль.

— В таком случае повестка дня исчерпана, — заключила старшая пионервожатая. — Постарайтесь, чтобы до рассвета никаких ЧП. А сейчас идите на ужин.

Сеанс гипноза

В этот час Спагетти испытывал острое чувство одиночества. Казалось ему, будто провалился он в глубокий колодец, и нет возможности выбраться по отвесной и скользкой стене, зови не зови — бесполезно. Края колодца выхватывают синий кусочек неба, в котором, как в прозрачном роднике среди ночи, вздрагивает звездочка надежды. Хищные грифы кружат над черной дырой в ожидании кончины пленника. И шакалы нетерпеливо заглядывают в каменный мешок, где в печальной безысходности погибает талантливый и совершенно безвольный Степан Макаронов.

Он даже прослезился. Ему стало так жаль себя: Спагетти, пьяница, слабовольный человек, оплакивал несостоявшегося деятеля фотоискусства Степана Макаронова. Ведь поклялся в день вступления на территорию пионерлагеря — никогда больше не брать в рот спиртного. Понадеялся на ответственность перед вожатыми и пионерами. Но стоило поехать за фотоматериалами в город, встретить приятеля, как вся его ответственность растворилась в пяти кружках пива и трех бутылках сухого. И пошло, пошло… В фотостудии из мензурки, как микстуру, пил уже в одиночку. Теперь, гражданин Макаронов, жди справедливой расплаты.

Ситуация с каждой опорожненной мензуркой становилась все трагичнее, В темноту въедался кровавый свет фонаря, которым Спагетти пользовался для проявления пленок и фотографий. Окно было наглухо зашторено.

В нескольких метрах от себя точно в таком же кресле он увидел человека во всем белом. Черной головней торчит череп. Медленно ворочается, беззвучно шевелит губами. Над обгоревшим черепом вздыбился фиолетовый дракончик, готовый вцепиться в макушку. Спагетти наклонился вперед, чтобы убедиться, не мерещится ли все это. Мертвец с готовностью подался ему навстречу. Спагетти выронил мензурку с вином, стал судорожно шарить обеими руками по полу, при этом сполз с кресла, поднял голову, ужаснулся. Кошмар! Мертвец на четвереньках подползал к нему. Что-то знакомое показалось в облике призрака.

— Не может быть! — воскликнул Спагетти. — Да это же мое второе «я». Значит, я почти умер?! Нет!.. Не хочу!.. Пшел!.. — Спагетти схватил со стола пустую бутылку и что есть силы запустил в двойника.

Раздался страшный треск и затем звон рассыпавшихся по кафелю осколков вмонтированного в стену зеркала.

Спагетти отшатнулся, налетел на шезлонг, рухнул в него и, сорвав все крючки, грохнулся на кафельный пол. Бедняга сильно ушибся, взвыл, как побитый пес.

— Убил!.. Меня убил Макаронов! — он попытался приподняться, но тут нестерпимая боль в нижней части позвоночника и внушительная порция вина в желудке снова заставили Спагетти опуститься на холодный кафель. Он со стоном лег на живот, уперся кулаками в пол и несколько раз в отчаянии саданул лбом о кафельную плитку и заплакал горько, навзрыд…

Вдруг полоски ламп дневного света нервно задергались, замигали и заполнили фотостудию ровным молочным светом.

— С кем это ты сражался? — спросил Вундергай, сняв руку с выключателя. — Он стоял перед распластанным Спагетти.

— С самим собой, — Спагетти с трудом приподнялся. Вундергай помог ему встать на ноги, словно больного, подвел к крану.

Спагетти поспешно сунул голову под струю холодной воды. Вундергай отодвинул черную штору, распахнул окно, затем попытался выпрямить алюминиевые ножки шезлонга. Крючки и петли, будто от обиды, не желали стягиваться.

— Колотили тебя, что ли, этим креслом?

Спагетти нервно рассмеялся.

— Еще как били. И Спагетти, и Макаронова… Обоих разом били…

— Я бы тоже добавил тебе по первое число, только ты ведь нам нужен.

— Никому я уже не нужен, — Спагетти медленно вытирал голову платком, осоловело наблюдая, как Вундергай наводит порядок в студии. — Оставь, сам все уберу. Между прочим, учти, складное кресло и зеркало — мой личный реквизит. А казенное в сохранности…