– Ну, мы же с вами уже это обсуждали, Бобриков! Артикул Т1/156. Да. Да. Я перезвоню.
Наташа и не заметила, как это произошло: две туфли на высоченных каблуках и платформе, стоят посреди кухни, а Наташа с ногами залезла в удобное кресло, прикрылась пледом, который так кстати оказался здесь же, на спинке. Она сидела, смотрела в окно на падающий снег и чувствовала себя настолько защищённой, ограждённой от всего: «я в домике!», что не заметила, как вошла Женя.
Сестра скользнула на кухню, не издав ни единого звука. Наташа просто увидела её отражение в тёмном окне рядом со своим. Как в детстве. Эта картина – мы обе, две сестры, рядом, смотрим в морозное, тёмное окно – была точной рифмой с только что зафиксированному детскому ощущению «я в домике!».
Наташа не сразу сообразила, что заглянула в прошлое. А в настоящем Женя подсела к ней, и, обняув, пыталась прочитать ответ в её глазах, ответ на свой незаданный вопрос: ты действительно рада за нас? Не дуешься? Тебя ничто не тревожит, не гнетёт? Фирменная Женька, в своём репертуаре!
– Как хорошо, что ты приехала! Я думала, обидишься на меня на всю жизнь!
Вот и поговори с такой! Прямо мать-Тереза в молодые годы. Наташа с детства терпеть не могла эту женькину доброту без конца и края, «тепло, морозушко!» в полный рост. Но и любила Женьку за это тоже. Такой вот парадокс. Правда, на этот раз доброта стала стратегическим ресурсом, с помощью которого сестра прибрала к рукам то, что плохо лежало: Наташиного бывшего жениха.
Вроде бы, после несостоявшейся свадьбы он сам не свой был, так Женька его и отпаивала, и выхаживала. Вот и довыхаживалась: вышла сама за него замуж, и утритесь, остальные! «Она его за муки полюбила, а он её – за состраданье к ним». Прям Шекспир!
– За что же мне на тебя сердиться, дурочка! – Наташа говорила совершенно искренне. Она любила сестру, однако трезво и рационально видела в ней слабости и неуместности. И не стеснялась честно и прямо о них говорить. Ну так ведь на то она и сестра родная, правда? А Женька, как будто могла подслушивать её мысли, вторила им:
– Нет, правда. Он был такой несчастненький, просто сердце разрывалось смотреть.
Сердце разрывалось у неё! Да такой жених завидный пропадает, тут любая бы юлой извертелась, чтобы не упустить.
«Любая, да не я!» – гордо подумала о себе Наташа, – «я выше простого бабского желания выйти замуж, урвать себе мужика для плотских утех и для материального обеспечения, что тоже немаловажно. Мне нужен мужчина-мечта, мужчина-лидер, мужчина-звезда. Такой, чтобы, глядя на него, хотелось трепетать и петь!» Ну да. Ей хотелось найти не секс-машину, не кошелёк, но – Любовь с большой буквы Л. «Ведь я этого достойна!» Но Женьке она ничего такого говорить не стала. Зато сказала другие хорошие слова:
– Да ты просто спасла всех нас – его от комплекса неполноценности, меня – от чувства вины. Так что – спасибо тебе, дорогая сестренка!
И это тоже была правда. Если честно, Наташу немного, самую-самую чуточку, задевало материальное благополучие, хозяйкой которого так неожиданно стала её … хм… сменщица. Пускай! Тем более, Наташа знала это на сто процентов, так же хорошо, как она знала свою сестру: Женька к богатству и комфорту не особенно стремилась.
Любая бы другая нарезала круги вокруг бесхозного Борьки с умыслом, а у Женьки всегда был один умысел: помочь, утешить, спасти, слёзки утереть. Наташа, как старшая, её ругала за беспросветный альтруизм, дразнила блаженненькой, а вон оно, как повернулось! И альтруизм фирменный Женькин, и доброта эта её беспонтовая – всё пригодилось, всё в дело пошло.
В результате Наташу обуревали смешанные чувства: лежавшую на одной чаше весов радость за сестру с лихвой уравновешивали – да, ревность к удачливой новой плюс претензии к бывшему за то, как он быстро утешился. Зато теперь они с Борькой снова друзья. Как когда-то, в до-любовную эру. Да к тому же ещё и родственники! Между прочим, дружба с хорошим рекламистом ещё никакому дизайнеру не помешала. Да и не только бизнесовый интерес тут, они же с Борькой однокашники по универу! Всю жизнь им теперь на тусовках выпускников встречаться, так что дружить, однозначно, лучше, чем шугаться при встрече по разным углам, как это обычно заведено между бывшими.
А Женька не унималась, ушат её красноречия и славословия, кажется, не имел дна. Она, похоже, забыла, что день свадьбы сегодня у неё. По идее, сестра невесты Наташа должна была бы разливаться в поздравлениях и пожеланиях. Но разве можно перепеть, перещебетать этого соловья!
– Ты такая умница, Наташечка! Мама звонила, рассказывала о твоих успехах… Она так гордится тобой! И я тоже, я всегда знала, что у тебя все получится! Надо же, двадцать пять всего, и уже такая карьера – машина, квартира!
Щебетанья не мешали Женьке, пока суд да дело, хлопотать у плиты, порхать вокруг большого разделочного стола. Она кружила по кухне, открывала духовку, пробовала, поворачивала вентиль, закрывала, вытаскивала блюдо из посудомойки, вытирала, смахивала крошки с обеденного стола, поправляла стулья – и всё это ловко, незаметно, все движенья казались выверенными па современного танца. Современного, но очень гармоничного и плавного танца без музыки. Впрочем, музыкой были уже сами её движения. Заворожённая танцем сестры, Наташа, как зомби, вдруг выпалила информацию, которую вообще-то не собиралась делать достоянием общественности:
– Квартира не моя. Её мне фирма предоставила, в кредит. А из зарплаты деньги вычитают. Но, если всё пойдёт так, как сейчас, через пару лет расплачусь. А там у тебя что?
Из духовки доносился такой чарующий аромат, что Наташа, помимо воли, приблизилась, открыла крышку и заглянула внутрь. Ой!
– Да, мясо по-французски, как ты любишь. А машина – тоже в кредит?
Нет, свою машину Наташа купила себе сама. И готова была говорить об этом приобретении часами. Но сейчас на повестке дня оказались Женькины кулинарные шедевры, и машина отодвинулась на задний план. Ну да, Наташа купила себе автомобиль. А вот её сестра Женька – она что же, сама приготовила всё то великолепие гастрономическое, которое гости метали за столом уже который час?
Эх, надо было бы догадаться, принести что-нибудь к праздничному столу. Не только подарок, но еду какую-нибудь. Вкусную. Или приехать помочь заранее. Заранее – но когда? Вчера полночи вкалывала, как Папа Карло. Их агентство готовилось к выставке, времени, как всегда, не хватало. А Женька уже, заметив огорчение на лице сестры, пыталась, как обычно, сгладить ситуацию: и девчонки-то ей помогали, и бытовой техники-то у неё много, все благодарности – блендеру с мультиваркой!
– Я к тому же повар по специальности – не забыла? Ой, а салат ты попробовала? Вот, вот этот, – и Женька полезла в холодильник – большой, двухдверный, мечта хозяйки! Младшая сестричка скрылась в нижней камере по пояс, а если захочет, и с ногами уместится – холодильник размером почти с гардеробную! Наконец, нашла, что искала и, довольная, поставила на стол перед Наташей очередной изыск.
– Угадай, что в нем? Я его сама придумала, честное слово!
Наташа попробовала и попросила ещё. Вот ведь прорва! Когда за столом сидела, уже наелась, кажется, на год вперёд, и вот, поманили аппетитным сочетанием ингредиентов – и снова готова есть вкуснятину.
«Хорошо, что я не повар и себе так вкусно каждый день готовить никогда не буду. Так что и в кулинарном кретинизме есть свои плюсы», – подумала она, пытаясь всё же понять, какая именно составляющая придаёт салату такую неизъяснимую прелесть.
– Грецкий орех, кажется, и… не могу уловить. Ах, как вкусно! Грибы, что ли?
– Нет, не грибы. Это – курица с ананасом, а грибной привкус даёт порей, я его в сливочном масле спассировала, и вот! Нравится букет?
Наташа продолжала жевать, одобрительно кивать, причмокивать, всячески давая понять сестре, что она молодец, её салат, да что там – весь стол, вся свадьба удалась, лучше всех, выше всяких похвал! Женька, на что уж скромница, а тут, когда речь зашла о кулинарных талантах, села, подперев лицо рукой, и слушала, слушала похвалы, видно, что было рада. «Как мало человеку нужно для счастья», – подумала Наташа.