Ночь в Новом Орлеане: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Не помню, вслух или про себя. Неважно…

Комната была украшена белыми обоями с цветами самых разных цветов, плавно переходящих один в другой, создавая гармонию красок, домашний уют и спокойствие, которое неоценимо важно в любом интерьере человеческого обителя. Ведь с его помощью можно не только смириться с реальностью, но и найти в себе силы двигаться дальше.

Находясь в этой комнате, Джесс лежала на диване, всматриваясь в окно, где распростерлось чисто голубое небо. Редкое явление для больших американских городов. В её руках была чашка с кофе, отдающим ароматом тепла. Горького и крепкого на вкус тепла. Закусывая шоколадным печеньем собственного приготовления, до сих пор горячего от печи. Возможно, далеко от идеала, но зато своё собственное.

Эстетическое счастье. Очень легко его заполучить, трудно отвыкнуть. И всё же так необходимо человеку для адекватных мыслей, когда вокруг сплошной бардак, а в душе только лишь эстетический ужас. И сам невольно начинаешь скрывать свои мысли под маску гнева. Тоже необходимого, как-никак.

Единственными звуками, помимо ее сербанья, были равномерные стуки секундной стрелки. Они напоминали бомбу, на которой пиксельными цифрами была вся оставшаяся жизнь. До смерти. Тик-так. Тик-так. Слышишь?! Секунда за секундой. Они растворялись в воздухе, подобно дыму и плохому наваждению, оставляя после себя лишь запах. Приятный или неприятный – уже зависит от вкуса, дело житейское. Мир такой, каким он является, и каким мы его видим. И в тоже время, он совсем не такой, как ты о нём думаешь. Может, когда пробьёт последняя секунда, всё станет ясно.

О чём я говорю? О чём пытаюсь рассказать? С самого начала я превратил тебя в себя и до этого момента искусно лгал и обманывал. Я лишь та часть тебя, что борется и ищет. И ничего более. А всё остальное и не важно. Или это тоже ложь?

Джесс заглянула в чашку и увидела, что остался лишь один единственный глоток. Самый крепкий и самый приятный. А дальше лишь гуща. Чёрная. Непробиваемая. И в тоже время самая важная и неотъемлемая часть истины этого напитка. Сделав последний глоток и содрогнув от его крепкости, она положила чашку на маленький стоик перед диваном. На нём так же продолжала стоять тарелка с надкусанным печеньем и кучей крошек в придачу.

Эстетический ужас прошел. Но только на пару минут – все её старания оказались напрасны.

Горькое, по-своему неприятное, по-своему приятное, кофейное послевкусие задурманивало разум. Это были по-своему безумные, по-своему гениальные мысли. Смотря как посмотреть. Это было восхитительное чувство. Ни один наркотик не дурманит и не раскрывает разум, как одинокие мысли стеклянного человека.

Эти мысли были ей незнакомы. Джесс не была полоумной девушкой. Но и бунтаркой не была. В трезвом виде она стояла спокойно, как мужчина, с чувством львиной гордости и далека от слепого эгоизма. В пьяном по-разному. Но она изменилась. Крики лёгкого ветра перемен она слышала отчетливо. Это чувство называлось любовь. Но эта любовь была мне ненавистна. Всегда существовало две её разновидности: кошачья и человеческая. Кошачья – это когда просто хочешь на самом деле быть рядом с любимым человеком. А вот любит он или не любит – как повезет. Человеческая – не более чем «либидо», как выразился старина Фрейд. То есть, слепое сексуальное стремление к противоположному полу. Популярная любовь. И слова «Я тебя люблю» означают одно из этих двоих. Жаль, что чаще второе.

«Странные существа эти люди, – сказали бы кошки, – они сами себя-то понимают?»

А влюблена она была в Смерть.

С этими мыслями она просто вышла на балкон, чтобы проветрить буйную голову.

А тем временем, Лидка, окончательно заблудившись в тумане, наконец-то нашла город. А казалось, что он даже не прятался. Но разве мог он прятаться? Разве может одинокий путник заставить открыть ворота могущественного города без одобрения самого места?!

Но Новый Орлеан, как и все города, не любит показывать себя настоящего кому попало. А статус «не кому попало» нужно ещё заслужить.

Идея потеряться в городе, как и все идеи, приходящие в голову Лидке, пришла, когда она посмотрела в окно и ничего там не увидела, кроме густых облаков и дыма охватившего весь город. Сначала ей казалось, даже нет, она была полностью уверена, что Новый Орлеан исчез, как будто его и не было вовсе никогда. Да и был ли он когда-то? Но не прошло и трех секунд, как в ее голову пришло слово, которое все объясняло: «туман». Туманы здесь не такая уж и редкость. Но этот туман отличался от остальных туманов, час от часу сгущавшихся над этим миром. Что-то в нем было не так. Он был настолько густой, что не было видно даже соседнего дома. Да что там соседнего дома, вообще ничего не было видно.

В любой другой день, подобный туман не вызывал бы в ней любопытства. Туман как туман, что в нем особого? Разве что, это была бы причина не ходить на работу. В этом случае, туман бы вызвал короткой чувство радости. Но этот день был не «как всегда».

С самого утра, встав с левой ноги и пролив на руку горячий кофе, Лида задницей чувствовала, что этот день сулит ей «что-то». В данных делах, заднице можно, даже нужно верить. Оно и ясно. Правда обычно встать с левой ноги и уже через несколько минут обжечься утренним кофе не очень хороший знак. Но Лида не была суеверной, только чрезмерно чувствительной, но это ей никогда не мешало. Одевшись и выйдя наружу, она медленными и осторожными шажками пробиралась сквозь улицы. Тот, что бедёт в тишине. Она чувствовала себя тем самым ёжиком в тумане, который собрал все свои вещи в узел и направился на встречу к неизвестности, скрывшись от всего мира за стеной непроходимого тумана. Не было видно абсолютно ничего. Голову вновь заполонили ноющие и истеричные мысли: «Всё исчезло. Ничего этого нет, да и не было никогда». Эти мысли находили себе подтверждение в нулевой видимости. Но окончательно потерявшись, каждой клеткой своего тела испытывая чувство топографического кретинизма, она наконец-то нашла город. Вернее, он сам нашел её. Наверное, он решил, что с бедной девушки хватит всего этого. В один миг, весь туман рассеялся и город показал себя. Дескать, на, смотри, милуйся мною, смертная. И как я тебе?

– Очень красиво, – вслух сказала она.

– Ты что! – донесся неизвестный голос из еще не рассеявшегося тумана сзади. – Такие вещи нельзя произносить вслух, иначе все исчезнет!

– Я просто сказала, что подумала, – тут же обиделась Лидка, которой внезапно хотелось попрыгать со скакалкой из его кишок и выпить вина из его черепа. Ну что с ней поделаешь.

– Совсем дура что ли? Нельзя говорить, что думаешь! Особенно, если делаешь это часто. Тогда ты можешь заслужить лишь презрение окружающих, под которым скрывается зависть.

– Если такой умный, так почему не показываешься? Кто ты?

– Я у тебя под ногами.

Она посмотрела вниз и увидела босого гнома в лохмотьях и красным носом. Бедный приговорён к такой жизни. Однако он времени не терял. Он прыгнул на её уровень и засунул ей рот чупа-чупс. От удивления, Лидка ничего не могла сказать. Да и зачем.

– Клубничная, – заметила она, – а разве тебе положено находиться в Новом Орлеане?

– Я живу здесь с самого начала его основания и жил здесь ещё до того, как у людей зародилась идея построить город на этом месте. Вернее, пока я им не подсказал.

– Подсказал?

– Сама должна понимать, что величайшие вещи, такие как книги, города, здания, сами себя рождают. Но для этого им нужен исполнитель. Вот, я и подсказал людям, потому что сам не способен на такое строительство. Так что, можно считать меня отцом Нового Орлеана, хоть я его так и не называю.

– Слышь, отец Нового Орлеана, ты грязный, вонючий, похожий на бомжа, гном!