Ночь в Новом Орлеане: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– А ты попробуй, госпожа, и всё поймешь, – сказал юноша и удалился.

Нет. Это оказалась не его моча, вопреки пронесшейся мысли. Клянусь, такого в реальном мире быть не может. Вкус этого напитка не похож не на один из известных вкусов, так что, словами описать его будет просто лингвистически невозможно. Но и наваждение это назвать было сложно, так как вкус был очень четко и ярко выражен. Когда пьешь его, получаешь такое наслаждение, как от очень дорогого кофе. Горечь укутывает язык. Но это секундное ощущение. Дальше, горечь превращается в сладость и по вкусу напоминает некрепкий, черный чай с сахаром, хоть секунду назад он был очень горький и очень крепкий. На третьей секунде, ощущение послевкусия, чем-то напоминавшее послевкусия наполеона. На четвертой секунде можно снова почувствовать горечь кофе. О нет! Это только отдаленно может напомнить тот вкус.

И всё же, странный напиток был хорош. Он одновременно согревал и тело, и душу. Не сомневаюсь, если дать его самоубийце, он снова сможет увидеть в жизни смысл.

– Госпоже нравиться? – спросил неизвестно откуда пришедший паренек.

– Очень. А как он называется?

– Еьтсачс, – сложно выговорил он и подал две тарелки супа.

Суп был тоже удивительный. Пока мы его ели, Джесс говорила о явном оттенки сыра чеддер. Я же убеждала её, что тема чеддера выражена меньше, чем вкус бобов и курицы, если то была курица. У нас раздался спор. Но потом, попробовав суп друг у друга, то поняли, что они разнятся по вкусу.

Оставив пустыми тарелки супа, юноша провел нас до двери.

– А деньги? – спросила я.

Он засмеялся.

– Наш король оплачивает счета голодных и бездомных.

Мы поблагодарили. Только потом поняли, что нас приняли за оборванок бомжей.

Солнце как раз собиралось утонуть за горизонтом, и мы решили понаблюдать за этим. Когда наступили сумерки, мы поняли, что находимся на Бурбон стрит. Мы решили вернуться в то кафе, чтобы снова попасть в тот город. Но зайдя и выйдя, мы так никуда и не попали.

Она остановилась, и я дожидался продолжения. Но прошло время, и я спросил:

– И?

– Что?

– Что дальше?

– Мы снова выпили кофе и разошлись по домам.

– Вот так просто?

– Нет, конечно же. Все эти действия сопровождались бурными чувствами, свойственными нам. И парой пустых бутылок от нашего старого друга Джека Д. Не смотри на меня так. Завтра, Джесс точно бросит этого заводного парня.

– Охотно верю. Но разве это можно назвать обычным днем?!

– Ну… да. Вполне обычный день необычного человека, оказавшегося на гране между мечтой и страхом, чудесами, и реальностью. Обычный день для того, кто привык уже мечтать, верить, а потом терять.

Я понимающе кивнул и удалился смотреть новости. Мечта. Странное слово. Только нажав на пульт, я понял, что Чарли не спросила, как провел день я. Почти забеспокоился, но услышал с кухни:

– А ты?

– Почти так же, – как будто мне все ровно, ответил я и окунулся с головой в телевизор, пожиравший мое сознание. Впрочем, иногда, это полезно.

Для Лиды этот день прошел как обычный выходной день. Она просто сидела у своего окна с видом на новый Орлеан и пила зеленый чай. Так и провела она весь день. Как бы в трансе. Время текло необычайно быстро. Хотя, время-то течет равномерно, но обделяет оно особых людей, набрасывая им на головы различные трудности, успешно завершив которые, оставляет нас. А мы даже не замечаем его присутствия – настолько поглощены работой. А когда мы с отдышкой вытираем пот с лица, а слева от нас гора исписанной бумаги и выполненной работы, мы смотрим на свои руки, потом со страхом, в зеркало. И наконец-то осознаем, что этот короткий срок мы потратили на выполнение этой самой работы. Но ничего. Ведь эта работа будет вести вечную память о нас. Но стоит лишь подуть ветру, как гора разлетится и листки исчезнут. Всё, на что была потрачена жизнь, уничтожено за секунды. Тогда, остается лишь сказать:

«Вот дурак! Жизнь прошла, а я толком и сделать-то ничего не успел. А лет сорок назад, когда я нанес первые слова на бумагу, я думал, что время ещё будет. Эх, дурак. Надо было жить тогда. Сейчас уже поздно – я слишком стар».

А ей смешно.

Потом, живу еще лет двадцать, за которые можно прожить даже в старости неплохую жизнь. Убедив себя, что я беспомощен. Ничего не успев. Оставив после себя людей, которым суждено прожить аналогичную жизнь. И так без конца. Бесконечный цикл.

Так живет 99% людей. И только 1% удается вырваться и жить. Но даже эти девяносто девять процентов, на самом-то деле, счастливы. Но все время убеждают себя, что нет.