– Ну, где же он? – забеспокоилась Маша.
– Сейчас-сейчас, – успокоил её хозяин. – В электричках перерыв уж кончился, машины-то у него нету, вот и задерживается. Приедет твой Андрей, не волнуйся.
– А вы, правда, генерал или это ребята вас так называют?
– Правда-правда. Уж лет восемь, все генерал. Ты, точно, кроме чая ничего не хочешь? Я тут грибов набрал, супчик можно… Да и с картошечкой пожарить.
– Спасибо, Григорий Константинович. Я так пряников наелась, что скоро лопну!
– Ешь-ешь! Вкусно, вот и давай, – он посмотрел во двор. – Ну, вот и он!
Маша обернулась. По дорожке от забора шёл Андрей. Выглядел он не очень хорошо – рубашка мятая, на джинсах травяная зелень, прихрамывает и глаза грустные.
Она вскочила, бегом бросилась к нему, повисла на шее и заплакала. Андрей осторожно обнял её и так они и застыли на садовой дорожке.
– Я так ждала, – шёпотом сказала Маша, когда смогла оторваться от его плеча.
Слезы залили ей все лицо, да и рубашка у Андрея промокла.
– Ну, что ты? – так же, шёпотом, ответил он. – Все позади. Мы вместе. Успокойся.
– Я так боялась за вас… Сразу поняла, что это вы… что это из-за вас…
– Тихо, – сказал Андрей. – Можно мне тоже чаю?
– Я, наверное, весь самовар выпила, – всхлипнула Маша и повела его за руку на веранду, как будто боялась, что он заблудиться.
– Ну, здравствуй, блудный сын! – радостно приветствовал Андрея Григорий Константинович. – Тоже чаю? Или чего посерьёзней?
– Здравствуй, Гриша. Сначала чаю. И спасибо тебе, – Андрей крепко пожал ему руку.
– Давай-давай. Чашки знаешь где. А, насчёт, посерьёзней, это я сейчас, – он вышел с веранды и двинулся к дому.
– Ты садись, Маш. Мне тебе надо многое сказать, – Андрей достал из полки чашку, а сам сел у самовара.
Она опустилась на лавку и почувствовала внутри растущее беспокойство. Слишком грустные у него были глаза.
– Что-то с Селиком?
Андрей кивнул.
– Даже не знаю… – он запнулся. – Не сберёг я его.
Маша закусила кулак.
– Убили Серёжу… Там ещё… Я виноват – не сразу понял, что это за люди, – Андрей опустил глаза. – Если б не Гриша… Тебя тоже… Не успел я…
Он замолчал. Потом поднялся, встал рядом с ней.
– Отплатить только получилось. Этих я, считай, в космос отправил… навсегда… а убийцу… вот этими руками… – Маша подняла на него глаза, слезы капали на стол. – Ну, что ты молчишь? Наори на меня! Ударь! Я виноват! И мне теперь жизни нет! Потому что моя жизнь – это ты! А ты теперь… будешь меня ненавидеть, – упавшим голосом закончил Андрей и упал обратно на лавку.
Маша вытерла слезы.
– Это будет очень трудно, – медленно сказала она.
Андрей совсем съёжился, его начало трясти.
– Я не смогу тебя ненавидеть.