– Давай, Гриша! Набери мне потом на этот номер. Очень жду.
– Добро, Андрюха. У тебя как?
– Я в порядке. Давай, действуй.
– Считай, что она уже дома чай пьёт. Все. Жди.
Андрей засунул телефон в карман и опять обшарил Майка, в поисках ключей. Освободившись от наручников, он встал и посмотрел вокруг.
Шесть жизней. Он забрал шесть жизней! Даже больше, потому что остальные навсегда ушли вперёд и не вернутся. Как искупить это? И не важно, что они забрали жизнь Сергея и собирались забрать Машину жизнь. Человек, в первую очередь, в ответе перед собой за то, что совершил.
Ему не оставили выбора, он чувствовал, что сделал то, что было необходимо, ни больше, ни меньше, но легче от этого не становилось. Что ж, время лечит. Может быть, он сумеет спасти достаточно людей, чтобы одна чаша в небесной канцелярии перевесила другую. Хотя Андрей не мог отделаться от ощущения глубокого удовлетворения, глядя на распростёртое тело Майка, убийцы Сергея. Месть – это грех. Но, что сделано, то сделано и пусть апостол Пётр теперь решает его судьбу.
Он пошёл по траве, собирая поверженных врагов. Одного за другим, Андрей отправил их в коридор. Туда, куда они так хотели проводить своих хозяев. Потом он выдернул из земли палки, обозначающие границы прохода и пошёл к рощице, оставив после себя все так, как было раньше – пустую поляну с зелёной травой.
Маша
Она встала поздно. Впервые после похищения, Маша проспала всю ночь без кошмаров и просто открыла глаза, а не с криком села на постели.
Часов у неё, конечно, не было, но по солнцу было ясно, что утро уже давно наступило. Она слезла со своего ложа, всунула ноги в шлёпанцы и, зевая пошла в ванную. Слишком долго её заставляли обходиться без благ цивилизации, так что теперь, первое чего ей хотелось – это горячий душ.
Маша, с удовольствием, встала под водяные струи, подставляя им своё тело. Так она блаженствовала минут сорок, потом закрыла кран, не спеша, вытерлась и намазала все тело жирным косметическим молочком. Вчера она вообще не вспомнила о самом существовании такого понятия, как крем.
Накинув халат, она вернулась в "будуар". На столе, с вечера, остался графин апельсинового сока. Маша налила полный стакан и подошла к окну. Как и вчера, погода была прекрасная – на небе ни облачка, солнце вовсю припекает. Ей ужасно захотелось туда, на эту зелёную травку. Просто посидеть, почувствовать кожей тепло, почти летнего, дня, ощутить, как ветерок развевает волосы… Одним словом – свободы.
У неё за спиной открылась дверь. "Костя с завтраком", – подумала она и обернулась. Никакого Кости на пороге не было. Там стоял человек, одетый во все чёрное и в чёрной же маске с прорезями для глаз.
Маша уронила стакан, он не разбился, но остатки сока фонтаном разлетелись по паркету. Её обуял ужас. Кто это?! Неужели опять её куда-то заберут? Она хотела закричать, позвать Костю, но вместо крика из горла, как в страшном сне, вырвалось только тихое шипение. Тут ей стало совсем плохо и она, без сил, опустилась на пол у окна.
Чёрный же гость повёл себя очень странно – он прижал палец к тому месту, где у людей без масок находятся губы и бесшумно переместился к кровати. Там он что-то достал из кармана и направил тонкий красный луч, сначала на одну камеру под потолком, а затем на другую. Потом так же перетёк к ней вплотную и тихо прошептал:
– Не надо бояться. И шуметь тоже. Я пришёл забрать вас к Андрею.
Эти простые слова вознесли Машу на небеса. Забрать! Значит – свобода! Человек оказался ангелом. Он заберёт её, заберёт к Андрею! Она тихо заплакала и обняла его.
Ангел, явно, не ожидал такого поворота. Он осторожно высвободился из Машиных объятий и снова зашептал ей в ухо:
– Быстро одевайтесь и идите за мной. Из этой двери – налево, потом один пролёт по лестнице вверх. Там окно. Вылезайте за мной, я помогу спуститься. Что бы вы ни увидели по дороге – не обращайте внимания и, главное, не кричите.
Маша быстро закивала и стала поспешно одеваться в свой спортивный костюм. "Хорошо, что я белье успела надеть",– пришла ей в голову неуместная мысль. Она представила, как на глазах своего спасителя, нагишом прыгает на одной ноге, натягивая штаны, и её стал душить безудержный смех. Она зажала себе рот – что за идиотизм?! Но не тут-то было – грудь содрогалась и хохот рвался наружу.
Чёрный человек быстро понял, что у неё истерика. Он схватил графин и сунул ей в руки. Маша начала, давясь, пить из горлышка. Постепенно она успокоилась и они двинулись к дверям, как и велел её спаситель – он впереди, она за ним.
Первое, что она увидела, был Костя. Он лежал на площадке лестницы, шея вывернута назад, глаза закрыты. Маша зажмурилась, она ещё никогда не видела покойников, и, держась за стену, вслепую, поднялась на несколько ступеней. Её дёрнули за руку. Лестница кончилась, надо было лезть в окно.
Её спаситель уже стоял снаружи и протягивал ей руку. Маша опасливо посмотрела вниз – все-таки третий этаж, а с такими потолками и весь пятый! Но испугаться она не успела – чёрный человек схватил её в охапку и прыгнул вниз. Она, в ужасе, прижалась к нему. Зачем прыгать с такой высоты? Это же верная смерть. Но ничего страшного не случилось, парень пару раз оттолкнулся от стены и они мягко опустились на землю. Только снизу Маша увидела тонкий трос, к которому тот был пристёгнут.
– Теперь бегом вдоль кустов. Пригибайтесь пониже. Там нас ждут. Теперь я буду сзади. Вперёд! – скомандовал чёрный ангел и Маша, согнувшись в три погибели, побежала к свободе.
Встреча
Григорий Константинович сидел за столом, рядом с огромным тульским самоваром и непонятно было, кто из них сияет ярче – начищенный тульский гигант с тридцатью медалями или сам хозяин.
Маша пила чай из огромной чашки под Хохлому и ела медовые пряники. Её привезли сюда, на дачу Григория Константиновича, на какой-то огромной машине с наглухо затемнёнными стёклами около двух часов назад. Четверо её попутчиков попрощались и мгновенно уехали, сдав её под опеку хозяина. Один из ребят назвал его генералом. Тот сразу повёл Машу на веранду, посадил за стол и сообщил, что Андрей скоро появиться.
Самовар быстро подоспел и они начали чаёвничать. Радушный хозяин расспрашивал её о самых разных вещах, но ни разу не коснулся темы Машиных злоключений. Наконец, он замолчал и, просто, стал довольно наблюдать, как она наливает чашку за чашкой и уплетает пряники.
Время давно подошло к обеду, а Андрей все не появлялся.