День только начался, Андрей обошёл всё вокруг жилища монахов, потом долго наслаждался красотой гор и делал зарисовки. Наконец, он проголодался.
Группа пообедала дарами монастыря – это были лепёшки, козье молоко и сыр. Обсудив с паломниками свои впечатления, Андрей снова вышел, побродить. Неожиданно, ему захотелось увидеть, как выглядело это место до появления людей, он потихоньку обошёл гостевой домик и нырнул в, замеченный накануне, коридор.
Как он и предполагал, разницы не было, практически, никакой, только исчез гостевой домик и ворота монастыря. Там где были ворота, находился узкий проход к довольно обширной площадке между скал. Движимый любопытством, Андрей отправился туда.
Ничего особенного он не увидел. Почти круглая, довольно ровная площадка была обрамлена каменными стенами хребта, правда, на дальнем склоне было несколько пещер, и Андрей решил их исследовать. Он начал с самой большой. Вход был широким, даже подняв руку, ему не удалось достать потолка, затем пещера становилось у́же, но всё равно нагибаться нужды не было. Пройдя метров десять, Андрей наткнулся на стену – пещера оказалась неглубокой. Слегка разочарованный, он развернулся и пошёл назад. Проход слегка изгибался, так что он не сразу увидел… человека, сидящего у входа.
– Знаешь, Серёжа, как я сначала испугался! Человек! Здесь! Ведь, я нигде ни разу не видел, даже следов разумной жизни! Птицы, животные есть, но людей нет! Видимо разум – это достояние только нашего мира. Я стоял и смотрел на него, а он сидел ко мне спиной и не шевелился. Тогда я…
Он остановился, как вкопанный. Свет снаружи чётко очерчивал силуэт, сидящего спиной человека. Тот не шевелился. Присмотревшись, Андрей, с удивлением, узнал одежду тибетских монахов.
В этом Мире он уже не раз бывал и знал точно, что людей здесь нет, но перед его глазами был факт это опровергающий. Это было так удивительно, что Андрей, не таясь, обошёл сидящего и посмотрел ему в лицо. Глаза монаха были закрыты, лицо неподвижно – он медитировал.
Андрей был в нерешительности, он не хотел мешать, но и не мог уйти, не попытавшись выяснить, с кем он встретился. Он опустился на пол пещеры перед монахом, принял такую же позу и стал ждать. Правда, он слышал, что монахи иногда медитируют по много часов, но надеялся, что этот будет не так усидчив, и потом, должен же монах, рано или поздно, почувствовать его присутствие.
Так они просидели часа два. Никаких признаков жизни, монах не подавал, а у Андрея затекли ноги и заныла спина – желание сменить позу стало невыносимым. Сначала он сделал пару движений корпусом, стараясь не шуметь, потом заёрзал ногами и, вдруг, совершенно неожиданно для себя, чихнул. Акустика пещеры усилила звук и он получился очень громким, монах открыл глаза…
Сначала его взгляд был обращён, как бы внутрь себя, но постепенно становился все более осмысленным. Наконец, монах увидел Андрея. Реакция у него оказалась потрясающая – он мгновенно переместился на метр назад, причём уже стоял на ногах, и только оттуда подал голос. Что он говорил, Андрей, само собой, не понимал, но тон был испуганно-вопросительный. Надо было как-то разрядить обстановку. Андрей медленно поднялся, сложил ладони, в жест приветствия-благодарности и поклонился. Монах замолчал, поза его стала менее напряжённой, а затем ответил поклоном на поклон.
– Ладно, так можно до темноты просидеть, а нам ещё работать надо.
Сергей подскочил на месте.
– Как так?! А дальше? Ну, хоть без подробностей!
– Дальше, задержался я там почти на десять лет.
– Почему?
– Понимаешь, они там решили, что я уникум… Видно, придётся до конца рассказать. Подождать не можешь? Как по телевизору – продолжение следует? – ехидно осведомился Андрей.
– Да, как тут ждать?! На самом интересном месте!
– Ну, хорошо. Хотел потом подробно, но вижу – невтерпёж тебе. Так вот, оказывается, монахи (не все, конечно, а самые сильные) во время медитации, перемещаются в соседний Мир, но не знают, что это за место. Они считают, что первый Будда, Шакьямуни, когда-то проложил для них путь в промежуточный мир, чтобы помочь ученикам дойти до Просветления. Когда ты один в целом Мире, легче сосредоточиться и познать себя. Знаешь, что такое Просветление?
– Ну, в общих чертах…
– Просветление в Буддизме означает знание Единственного Пути, ведущего к освобождению от страдания и к нирване.
Сергей уставился на него безумными глазами.
– Что ты на меня так смотришь? – засмеялся Андрей. – Я не Буддист. Это я тебе объясняю, чтоб ты понял. В общем, они там из транса выходят и продолжают совершенствовать свой дух, а когда чувствуют, что силы на исходе, опять медитируют и обратно. А если, кто-то из них, совсем, не возвращается, тогда остальные считают, что он достиг окончательного Просветления.
– Погоди. Ты так сказал "совсем не возвращается", что я подумал – это что-то значит.
Андрей вздохнул.
– Иногда возвращается мёртвый монах. Наверное, некоторые из них хотят любой ценой дойти до Просветления. Вот и истощают своё тело, как первый Будда, а это не каждый может пережить. Так и возвращаются в наш мир, сидя в позе медитации, только мёртвые. Я, думаю, их ведёт пример Миларепы.
– А это ещё кто?
– Миларепа3 – одна из известнейших личностей в буддизме. Ему удалось в течении одной жизни достигнуть высокой степени Просветления, не имея заслуг в предыдущих рождениях. Например, согласно преданию, первый Будда, Шакьямуни, прошёл более чем через 500 форм перевоплощений в живых существ, прежде чем переродиться в Будду. Так что Миларепа первый и единственный, кому удалось сделать это за одну жизнь. Вот некоторые и пытаются повторить… Видимо, чувствуют в себе какой-то прилив сил, но ошибаются… Что-то мы отвлеклись. На чем я остановился? Да! Так вот, они там все обалдели, когда тот вернулся и рассказал, что встретил непонятного человека на той стороне, а монах, который в тот день выносил дары, узнал меня по описанию. Я там один был славянин, в этой компании, да и одеждой выделялся. В общем, высыпала вся братия наружу, нарушая все свои правила, нашли меня и в храм! Чудо! Пришёл паломник и сразу, без медитации, без посвящения прямиком в промежуточный мир, куда далеко не каждый посвящённый монах может попасть! Проводника притащили переводить. Кто? Что? Откуда? Ну, я им все рассказываю, говорю, христианин я православный, так и так. А потом подходит ко мне тот, с которым мы там повстречались и говорит: "Я в тебе воина чувствую. Наверное, Будда нарочно тебя там со мной свёл, чтобы я мастерство тебе передал". Остальные промолчали, мол, так тому и быть, и оставили меня в монастыре учиться. Я уже потом узнал, как мне повезло. Таких как мой учитель, раз-два и обчёлся. Есть ещё бойцы-охранники, но это все обыкновенные, тренированные парни, отрабатывающие технику и реакцию, среди них, конечно, попадаются Мастера, с большой буквы, но все они дети, по сравнению с моим Ваджраяном.
– С кем? – переспросил Сергей.
– Ваджраян – это Учитель. А само, тибетское, искусство боя называется Мак-цзал. Сейчас только, про него кое-где слышно стало, а раньше никто и не знал, что есть такое, только про карате и кунг-фу слышали, да ещё про джиу-джитсу. Так вот, Мак-цзал можно изучать, просто, как боевое искусство, так рядовых монахов обучают для охраны монастырей, но есть другой, основной путь. Настоящие мастера, как мой учитель, используют различные виды духовных и психо-энергетических практик, и боевая эффективность, мастерство боя для них не цель, а средство достижения, того самого Просветления. Собственно, учитель во время такой медитации и перешёл в следующий Мир.
– И ты, значит, научился… ну, как твой учитель, всем этим штукам энергетическим?
[3] Миларепа Шепа Дордже (1052—1135) – учитель тибетского буддизма, знаменитый йог-практик, поэт, автор многих песен и баллад, до сих пор популярных на Тибете.